– Все изменилось и все не на месте. Это совсем другой дом. Все изменилось, все!
– А что больше всего изменилось? На самый первый взгляд.
– Фотографии. Их было много, в красивых рамках. по всему дому. Больше ни одной нет. И родителей, и моих, и родителей матери.
– Это удивляло и экономку.
– Может, они в альбомах?
– Каких альбомах?
– Их было море. Свадебный альбом родителей, фотографии со всех праздников. Мои фотографии со школы. Очень много альбомов.
– Никаких альбомов мы не нашли.
– Надо же, я так хорошо помню свадьбу родителей. Мать редко пускала меня в их спальню, но иногда разрешала примерить шляпки, разные наряды.
– А где она хранила драгоценности?
– Вот здесь, – Лучия подошла к комоду, открыла его и удивилась: – Ничего нет.
– Она могла переместить их или продать.
– Но зачем? Не верю, что она избавилась от украшений, она их просто обожала.
Лучия долго не решалась войти в свою бывшую комнату. – Я была так несчастна, я думала, меня никто не любит. А когда я нашла человека, которого полюбила и который, как я думала, любил меня, все рухнуло…
Она удивленно рассматривала комнату матери.
– Как странно… это была комната Анны, прислуги. Интересно, она еще жива?
– Да, ей за 90, но она хорошо себя чувствует, живет у своей дочери.
– И мебель та же, что и раньше… зачем мать сюда переехала?
– А фотография на стене над кроватью тоже была? Возможно, это фото Анны?
– Нет, что вы, Анна повесила сюда красивую картинку с морем, пальмами. А Библия, книга с легендами – это совсем не похоже на мать… как же она изменилась!
Лучия бродила по комнатам, словно искала что-то.
– Что вы ищете?
– Мою жизнь.
– В каком смысле?
– Хотя бы что-то, что связано с той, прошлой жизнью. Может, так чувствуют себя люди с Альцгеймером? Все вроде также, но не так, они не узнают свою жизнь… Это мой дом, я здесь жила, но… все совсем по-другому.
– Прошло двадцать лет.
– Не в этом дело. Я не могу объяснить. Все так, как было, но не так. Это не мой дом.
– А почему мать уволила Анну, как вы думаете?
– Уволила? Я не знала. Наверное, я уже уехала.
Ветер усилился и деревья стучали ветками в окна, от чего становилось еще неуютнее. Слышался шум дождя в реке.
– Ваша мать любила реку?
– Не знаю. Она всегда ругалась из-за сырости.
– А что вы еще помните о последних днях дома?
– Кто-то приезжал, уезжал… я сидела в своей комнате. Помню ругань, крики, но я не выглянула. По голосу мать была очень зла. Больше ничего не помню. Мне здесь очень неуютно и даже страшно, давайте уедем отсюда! Это был кошмар… отец мертв, Нино исчез, мать винит меня в смерти отца… А я винила себя во всем, и в уходе Нино и в смерти отца и не знала, что делать.
– Вы уже решили, что будете делать с домом?
– Продам. Я не смогу здесь жить. Я даже возвращаться сюда не хочу.
– Но вы же заберете что-то на память?
– Я об этом не думала. Но одна я в дом не приду. Можно, я позвоню вам, если понадобиться сюда приехать?
Они высадили Лучию возле отеля, и Тереза повезла Сашу на ферму.
– Мне кажется, у Элены Виллани был психический срыв. Она заперлась в своей комнате. Нино пытался с ней поговорить, даже записку под дверь подсунул. Лучия думает, что он извинялся, объяснял, что действительно не виноват. Но она не открыла. Она была в таком состоянии, что это даже хорошо, Лучия боялась, что она набросится на Нино. В полиции адвокат оттаскивал ее от парня.
– Я понимаю, что она переживала, – задумчиво сказала Саша. – Но запереться на двадцать лет… ей бы помощь психиатра в тот момент, но она всех прогнала, некому было помочь.
Когда Саша вошла в дом, зазвонил телефон. Это был Никколо. На заднем плане слышался смех, звон бокалов.
– Все в порядке? Как ты?
– Все хорошо, и ты, как я понимаю не скучаешь.
– Я взял несколько дней отгулов, у Сары неприятности с документами, я обещал помочь.
– В каком смысле помочь?
– Сходить с ней в разные инстанции.
– Как мило, а она сама не может?
– Она стесняется и теряется.
– Еще милее. Инстанции включают ресторан?
– Мы просто зашли пообедать. Почему ты так все воспринимаешь? Она моя подруга детства, я не могу отказать.
Да, активную деятельность развила графиня делла Ланте! Никколо спросил, удобно ли ему перезвонить через час, но Саша сказала, что будет занята. Или он искренне пытается помочь Саре и не видит, что происходит, или у них все прекрасно и он просто пытается быть вежливым с Сашей.
Он все же перезвонил. Извинился, объяснил, что просто разрывается, и работы по уши, и Саре отказать неудобно.
– Тебе дадут медаль, – съязвила Саша.
– Где? – Не понял полковник.
– И там, и тут, – она нажала отбой.
Телефон зазвонил снова.
– Что еще? – невежливо поинтересовалась девушка, но это был Лука. Сашу, кончено, понесло:
– Ты звонишь сообщить, что неожиданно приехала Бригитта, или Анника, или как там звали твою немку, и ты показываешь ей достопримечательности Флоренции?
– Ты бредишь? – Поинтересовался комиссар. – Простудилась под дождем? Какая Анника, какая Бригитта, во-первых, ее звали Аннализа, во-вторых, я ничего о ней не слышал, как минимум, два года.
Саше стало стыдно.
