У каждого из нас – были свои причины для нервного срыва. На нас – слишком многое давило – мы старались обходить слишком часто начавших проявлять агрессию вертов десятой дорогой. Каждый из нас – нёс на спине свой личный груз, ломавший нам кости. Не удивительно, что очень скоро – мы стали злиться на всё живое. И нам – жизненно необходимо было сбрасывать накопившееся в нас напряжение. Вот мы и веселились, как только могли.
Бывало и такое, что странности в поведении других действовали мне на нервы. Меня просто выводило из себя поведение той девочки, в которую я был влюблён. Любовь – это всегда трагедия – и я понял это на личном опыте. Она могла кричать до потери голоса, когда нервничала. А выводило её из себя – буквально всё! А если кричать ей не позволяли обстоятельства – у неё всегда при себе были острые предметы, которыми она могла резать или колоть что-нибудь на себе. Иногда – живого места на себе не оставляя. Меня – это дико выводило из себя. Я любил её – и не хотел, чтобы эта сумасшедшая делала с собой такие вещи. С другими – сколько угодно – но не с собой.
Всё это – страшно действовало мне на нервы; и я много дрался, и бил других мальчишек – часто, безо всякой причины.
Мы с этой девочкой: ходили несколько раз на свидания под дерево, где мы оба открывали для себя много нового друг в друге и стонали всю ночь – ну, вы понимаете, о чём я. То, что мы делали друг с другом – было одним из того немногого, что не выводило меня из себя. Хотя, несмотря на нашу любовь, единственным комплиментом, который я – только однажды заслужил от неё – было: «ты меня совсем не бесишь» – и всё. Зато: она меня бесила. Постоянно.
Затем, шаттл с едой и прочими вещами, который отправляли к нам каждый месяц – сбило ракетой. Наверное, подумали, что это вражеский корабль. Ничего страшного, на самом деле – не произошло. Многое: можно было вынести и из-под разбитого корабля. Но народ – всё равно так переполошился, что чуть не поднял восстание, хоть и не было – против кого. Папа: из последних сил пытался вразумить, казалось бы, когда-то разумных и хладнокровных учёных, оказавшимися – пугливыми детьми. И только его нерушимый авторитет, уверенный голос и твёрдые факты – смогли заставить совсем уж потерявших всякий человеческий облик людей разойтись по домам. Что бы мы делали без таких замечательных людей, как мой отец? Почему я – никогда не мог быть таким же?!
Дальше: жизнь вернулась в своё прежнее русло, пока к концу третьей недели не погибли все собаки, кошки и даже крысы. Все понимали причину происшествия. Бедных зверьков – было слишком мало – они были измучены той жизнью, которую им приходилось вести в последнее время. Мы – замучили их до смерти. Возможно, самым болезненным для них было то, что они – наверное – помнили те далёкие и светлые времена, когда люди и звери – были друзьями.
Возможно, все мы в какой-то степени – эти бесхвостые собаки, замученные до смерти жестокой судьбой. Сейчас, как и тогда – я вижу все эти трупы. Они лежать вон в том углу; и в этом тоже.
Я успокаивался только тогда, когда что-нибудь ломал, кого-нибудь бил или что-нибудь поджигал. Окончательно сойти с ума мне не давало лишь то обстоятельство, что я понимал: я – не один. Все – жили в том же аду, что и я; в той или иной степени – все чувствовали то же самое.
Но мы не были безумными; мы прекрасно понимали, что мы – чем-то больны. Мы начали искать лекарство – но ничего не помогало. Затем, мы пытались отыскать причинно-следственные связи. Но обстоятельств, способных повлиять на нас – оказалось слишком много и мы не могли учесть их всех. Некоторые из нас – долгие бессонные ночи посвятили изучению этого вопрос – но так ничего и не нашли. Мы и сейчас, когда жить нас осталось – всего ничего – пытаемся понять: что же с нами случилось? Что-то накапливалось в нас день ото дня; и под конец – свалилось на нас всей своей массой. Но чем глубже я копаю – тем меньше понимаю.
Такие дела.
Мы мечтали об алкоголе, сигаретах, кофе, сладком или о каком-нибудь наркотике; но ничего из этого – у нас не было. Люди, которые умели изготавливать органические успокоительные – делали, что могли – но запросов у них было слишком много и справиться со всеми было невозможно.
В конечном итоге, когда кто-нибудь был на грани нервного срыва – он начинал кружиться, пока его вестибулярный аппарат не выходил из строя и не валил на землю. Как ни странно – подобный метод очень успокаивал.
