– Моя подруга, Людмила Ивановна, жаловалась не раз, что Вовкины гости приличиями себя не утруждают: поднимаются к нему так, что весь подъезд в курсе, а уж когда его покидают – лестница под ними трясется. Скачут через несколько ступенек, орут, хохот, мат… Разогрелись! А эти вышли тихо. Никто ведь не слышал?
– Да кому там услышать?! – поморщился Бурлаков. Будний день, кто на работе, кто на учебе, одна квартира на четвертом этаже вообще пустует, ваша подруга в отъезде. Первый этаж весь под офисы занят. У соседа Антонины Семеновны, что за стеной, телевизор орал, у хозяина проблемы со слухом. Обычное дело. Езенков клянется, что у него гостей в тот день не было, а сам, между тем, лыка не вяжет. При его-то материальных возможностях!.. Вернее, полном отсутствии таковых. Хотя на момент опроса, и правда, у него никого не было.
– С другой стороны, мы же не знаем, когда это случилось? Может, это несчастье с Антониной Семеновной произошло гораздо раньше, чем вышли молодые люди? – тонко намекнула она на ответную откровенность.
Бурлаков молчал.
– Ну нет, – продолжила логические построения Людмила Петровна, – раньше случиться не могло.
– Почему?
– Потому что вышли они после Юли и Киры. А, кстати, как грабители попали в квартиру? Дверь взломали? – спросила Людмила Петровна, решив не деликатничать и переть напролом, спрос – не убыток.
– Вот, вот! – расхохотался Бурлаков. – А я все жду, когда же вы зададите этот вопрос. Он должен был у вас возникнуть сразу. Эх вы, горе-сыщица!
– Да в сыщицы это ведь вы меня записали, Вадим Сергеевич! Это вы у нас – специалист по криминалу, а мне, слава богу, не часто приходилось сталкиваться с уголовщиной. Да еще и люди мне не совсем посторонние, растеряешься тут. Я весь день чувствую себя так, как будто меня по голове пыльным мешком стукнули!
– Не скромничайте, – отмахнулся Бурлаков. – А взлома не было. Да и как вы себе представляете? Старушка, я так понимаю, была особой деятельной и энергичной. И вот, ломятся к ней в дверь, а она чего-то ждет? Не звонит в полицию, не стучит в стенку, не кричит с балкона? Все равно кто-то услышал бы!
– Может, у нее тоже телевизор орал?
– Орал, да… Но взлома не было.
– Значит, сама открыла? Но эти молодые люди не вписываются в контингент клиентов Антонины Семеновны! Она открывала только знакомым, а с молодежью вообще предпочитала дела не иметь.
– Откуда вам это известно? Вы можете дать стопроцентную гарантию?
– Да, действительно… Это лишь ее утверждение… А отпечатки?
– Чужих нет.
– Ничего хитрого! Сейчас холодно, многие ходят в кожаных перчатках. Их могли просто не снимать!
– Или кто-то открыл дверь «родными» ключами.
– Или подделал ключи!
– Маловероятно. Что у нее, сейф с валютой или полная квартира антиквариата? Во всяком случае, всех родственников опросили. Никто из них никогда ключей не терял. Да ключи-то и были, кроме самой хозяйки, только у дочери и внучки. Дочь была на работе, внучка в колледже.
– А нож нашли?
– Нет, конечно. Унесли с собой. А что там вы упомянули про Юлю и Киру? Когда они выходили из подъезда? Кира – она кто?
– Кира – подруга Юли. Но тогда получается…
– Что получается? – вцепился Бурлаков.
– Моя новая приятельница… моя информаторша… – девочка Катя – сказала, что незадолго до того, как эти молодые люди вышли из подъезда, оттуда выскочила Юля и побежала, а за ней – ее подруга Кира, она же Кирилл, поскольку считает себя парнем.
– А вот это интересно! Это очень интересно!
– Что интересно?!
– Про Юлю и Киру.
– Что Кира считает себя парнем?
– Ну, это интересно разве что для специалистов.
– А чем тогда интересно?
– Тем, что они выходили из подъезда.
– И что тут интересного?
– То, что Юля в это время была в колледже. По крайней мере, она так утверждает. Мать звонила ей, когда случилась эта беда, велела ехать домой.
– Ну, вот видите?
– Ничего пока не вижу!
– Значит, так оно и есть!
– Но ведь ваша Катя их видела же?
– Не думаете же вы? Нет, вы не можете этого думать!
– Чего – этого?
– Это ужасно, даже предполагать о причастности Юльки к этому зверству!
– Людмила Петровна, дорогая, не мне вам рассказывать, какие ужасы происходят в нашей жизни. Так называемая бытовуха. Вы же смотрите телевизор.
– Это просто невозможно! Даже смешно, честное слово!
– А ваша малолетняя помощница не могла чего-то перепутать?
– Я теперь уже ни в чем не уверена! Одно знаю точно: бабушка с внучкой были очень привязаны друг к другу и ссорились, вроде бы, только из-за этой Киры. И Дуня, то есть, Евдокия Валерьяновна, говорила, что, даже умирая, ее мама говорила о Юле, а не с нею, дочерью, прощалась.
– Будем разбираться. Кто-то врет.
– Или ошибается.
– Или ошибается…
– А если врет Юлька?
– Людмила Петровна, вы задаете риторические вопросы!
