— Ну и штучка! Почему Карла все время тянет к таким дамам, которых я, как повар, назвала бы «холодное заливное под горчичным соусом»?
— Начинаешь вспоминать рецепты? — усмехнулась Агнесса, на кухне головой задевая люстру в виде перевернутых кофейных чашек.
— Какой у тебя рост?
— Метр восемьдесят семь, — ответила Агнесса, — но я по этому поводу не комплексную. Я, между прочим, хорошо играю в баскетбол.
— Ты вообще молодец, — вздохнула Яна.
— Она что-то говорила о системе наблюдения.
— А нам все равно. Пусть смотрит, как мы все перероем у нее в доме с голода, — махнула рукой Яна.
— А вдруг она покажет видеозапись в полиции? — напряглась Агнесса.
— Пусть показывает, мы же ничего не украдем, что они нам инкриминируют? Тем более, если у нас будут улики против нее самой. — Яна отличалась природным оптимизмом.
Она взяла со стола яблоко и весело захрустела им, подмигивая камере слежения.
— Витамины для шеф-повара.
Девушки принялись осматривать гостиную, выдвигая ящик за ящиком.
— А что мы ищем? — спросила Яна.
— Ну, не знаю… что-нибудь.
— Такой уголок, где было бы написано кровью: «Я убью тебя, Карл Штольберг», — предположила Яна, — и там везде развешены его фотографии, проколотые булавками, и вырезки из газет о князьях Штольбергах.
— Ага, или стоял бы костюм Голема и рядом бы лежал пистолет, из которого застрелили Дмитрия, с отпечатками пальцев Анхелики, Ангелики, Афигелики, — пропела Агнесса.
Яна поняла, что сработается с этой долговязой девицей. Так, играючи, они переместились на второй этаж, где обнаружили открытую бутылку текилы. Яна хлебнула для храбрости полстакана и сразу же опьянела.
— Нам не говорили, что мы не можем выпить, — пояснила она Агнессе.
Та последовала ее примеру.
— Эх, зря мы все это затеяли, — вздохнула Яна, — посадят нас в тюрьму, и Карл нас не спасет, сам сидит…
— Не переживай, мы представились липовыми именами, нас не найдут, — уверила ее напарница.
С новыми силами они начали проверять все личные вещи Анхелики, пока не наткнулись на фотографию Карла Штольберга, лежащую среди нижнего белья хозяйки.
— Вот! Вот! — возбужденно закричала Агнесса. — Она его не забыла!
— Ну и что? Это вовсе не означает, что она хочет его убить.
Яна всмотрелась в фотографию молодого князя. Она была ребристой, словно змеиная кожа. Присмотревшись, она поняла, что первоначально фотография Карла была разорвана на мелкие кусочки, а затем тщательно склеена на листе ватмана.
— Все, Агнесса, этот раунд мы проиграли. Женщина, которая в порыве ярости рвет фотографию любимого в клочья, а затем с любовью и раскаянием склеивает ее заново, не способна убить объект своего обожания, — сделала вывод Яна, — здесь мы ничего не найдем.
— Тогда я хоть приберусь немного, а то как-то неудобно получилось, — ответила ей напарница.
— Ага! А я пойду приготовлю какой-нибудь кулинарный изыск, прости, господи. А то хозяйка придет голодная в надежде вкусно поесть, а ее обманули, — согласилась Яна и спустилась в кухню.
Сказать, что Яна не умела готовить, это значит ничего не сказать. Она не готовила никогда в жизни. В детстве и юности на кухне орудовали ее мама и бабушка, в зрелом возрасте — домоправительница. Ну, а в тяжелый период жизни, когда не было работы, средств к существованию, она питалась исключительно бутербродами и растворимым кофе. Поэтому вид продуктов, точнее, изобилие еды в холодильнике Анхелики ввергло Яну в шоковое состояние.
«Ну, ничего… сейчас что-нибудь сварганим из русской кухни… блины! Да, блины! Щи да каша — пища наша!»
Приготовление ужина она начала со щей: засунула в кастрюлю огромную замороженную кость, которая не влезла полностью в посуду. «Ничего, мы не привыкли отступать, проварится один конец кости, переверну, и проварится другая часть», — решила она.
Поставив кастрюлю на плиту, она села чистить картофель.
«Какой кошмар! Вот до чего довела меня моя безалаберная жизнь! Работаю стряпухой у бывшей любовницы Карла».
Когда она начистила ведро картошки, оказалось, что ее не так и много, зато весь мусорный бак заняла срезанная толстым слоем кожура.
Она положила целые картофелины в воду, естественно, не подумав снять пену, и принялась остервенело кромсать кочан капусты. Затем вся капуста была утрамбована в кастрюле с торчащей костью и картошкой, половина воды вылилась на плиту, чуть не потушив огонь.
«Для лука и моркови уже нет места… — задумалась «шеф-повар», глядя на капусту, которая бахромой висела по краям кастрюли. — Ну, и не надо!»
