Аятолла Мохаммад Язди, еще один ученик Хомейни, занимал тогда четвертый по значению пост в Тегеране. Он возглавлял всю судебную власть Ирана, то есть следил за тем, чтобы судьи руководствовались исламским правом. Он подписывал наиболее строгие приговоры. У аятоллы мрачное, суровое лицо.
Незадолго до своей смерти в 1989 году Хомейни приговорил к смерти английского писателя Салмана Рушди, индийца по происхождению, автора книги «Сатанинские стихи». Хомейни объяснил каждому мусульманину, что, убив нечестивого писателя, тот совершит угодное Аллаху дело.
Хомейни был предельно строг к неверным и нечестивым:
«Если кто-то позволяет неверным продолжать играть роль развратников на земле, их окончательное моральное наказание будет еще более сильным. Таким образом, если мы убиваем неверных, чтобы положить конец их развратным действиям, мы, в конце концов, оказываем им услугу. Окончательное наказание для них будет меньшим. А разрешить неверным остаться жить — значит позволить им сделать больше нечестивых дел. Убивать их — значит совершать хирургическую операцию, исполнять волю Аллаха… Те, кто следует правилам Корана, знают, что мы должны подчиняться законам возмездия и должны убивать…»
Салман Рушди, который обратился за помощью к британской полиции, просто не оценил гуманности и благородства Хомейни, намеревавшегося оказать писателю услугу — избавить его от греховной жизни.
Не собирается ли Тегеран отменить смертный приговор писателю Салману Рушди?
— Приговор остается в силе, — ответил аятолла Язди. — Приговор Салману Рушди был вынесен не судом. Это фетва имама Хомейни, обязательная для исполнения мусульманами всего мира. Иранский суд не вправе отменить фетву имама.
«В вере не должно быть насилия… Будь снисходителен и неси добро. О, люди, ваше насилие обернется только против вас самих…»
Что общего между этими словами из Корана и призывом Хомейни убивать? Или Аллах говорит двумя голосами? Или люди говорят за Аллаха?.. Как получилось, что люди с Кораном в руках стали выписывать лицензии на отстрел мирных жителей?
Нелепо рассуждать на тему, хорош или плох ислам. Ислам, как и другие мировые религии, многолик и противоречив.
И умеренные, разумные люди, и радикалы, фанатики, склонные к насилию, — все находят в Коране подтверждение своим взглядам. Широкий простор для различных толкований целей и задач ислама. И всегда найдется умелый религиозный деятель, имам или аятолла, который потребует от мусульман фанатичного служения исламу и объявит джихад — священную войну — неверным.
Некоторые специалисты говорят о том, что ислам — сравнительно молодая религия — просто еще не вышел из эпохи Средневековья, которому свойственна крайняя нетерпимость.
Тем не менее не надо считать ислам идеологией экстремистов. Мусульманский мир находится в развитии, и еще неизвестно, как будет выглядеть его политическая карта через несколько лет, кто возьмет верх — умеренные или радикалы.
После победы исламской революции в Иране в 1978 году исламисты нигде в мире прийти к власти не могли. Потом они добились нового успеха — к власти в Афганистане пришли фундаменталисты (хотя сунниты — талибы, с шиитским Ираном они на ножах). Фундаменталистские настроения упали на еще одну благодатную почву — они распространились в Чечне, а шире говоря, на всем Северном Кавказе.
Агрессивный фундаментализм, как показывает опыт Ближнего Востока и Северной Африки, быстро приводит радикально настроенную молодежь к идее террора.
Террор — это метод, который нравится всем, кто хочет очень быстро добиться своих целей и заполучить то, что он желает, — власть, деньги, оружие. Террор — это попытка малыми средствами добиться больших целей, создания всемирного исламского государства.
Африканисты говорят, что Африка — это отрава, это наркотик. Стоит один раз посетить Черный континент, и ты не можешь оттуда уехать. Эта отрава проникает в кровь, излечиться от нее невозможно.
В Африке можно увидеть все. В наши дни в Сьерра-Леоне люди ели людей. В Руанде убивали друг друга деревянными копьями. В Лесото, Заире, Конго-Браззавиле уничтожали свое будущее, сжигая и грабя собственные столицы.
Хрупкие африканские культуры легко разрушаются, и людей охватывает сумасшествие и анархия. В Африке нет ничего тривиального, ничего ординарного. Африка — мир крайностей: агония и экстаз, красота и дьявольщина.
Доживут ли культуры африканских племен, которых из железного века сразу пытаются ввести в современный мир, до следующего столетия? У Запада было две тысячи лет, чтобы пройти через все испытания, несчастья, войны и геноцид. Тем не менее, как показывают войны на территории бывшей Югославии, цивилизованные европейцы легко превращаются в варваров.
Колониальные завоевания искусственно рассекли границы племен и этносов: соединили тех, кто не хочет жить вместе, и разделили тех, кто должен быть вместе. Став независимыми, эти страны не захотели пересматривать границы — по понятным причинам. Но территориальные споры стали поводом для выяснения отношений.
