В этот день я в гостях у подруги впервые в жизни пила водку. Не одну стопочку в пятьдесят грамм, как бывает после лыжной зимней прогулки, а именно пила. И страшно напилась.
– У меня кризис доверия. Кризис доверия к русским прорабам. – Я зло говорила, что русские – жертвы геноцида. – Ну, ты подумай, он, русский мужик, кинул на деньги меня – русскую бабу. И это нормально? В порядке вещей, да?
Я была занудна, и моя подружка сменила тему, сев на свою любимую козу:
– А ты знаешь, я вот поправилась на целый килограмм – из-за нервов! Нельзя нервничать. Я не вылезаю из фитнеса, не ем на ночь, и все равно мне не нравится, как на мне сидят мои джинсы!
– Милая, что же мне остается, – вздохнула я и меланхолично покосилась на зеркало, – у меня жопа почти вдвое больше твоей.
– Ну, ты другое дело! – легко согласилась подруга. – Ты старше. И ведь ты уже рожала… и столько всего пережила, что твое тело уже не может войти в прежнюю форму. И потом, ты ведь ездишь по этим ужасным строительным рынкам, перекусываешь там наспех чебуреками. А это очень вредно для фигуры… Ты не обижаешься?– Нет, нет, что ты.
– Знаешь, я в последнее время решила говорить то, что думаю. Какой смысл в этих фальшивых светских разговорах?
– Ты абсолютно права.
Я знала, что раз она захватила инициативу разговора, то сейчас начнется ее вторая любимая тема: не стоит иметь детей, поскольку с ними много хлопот и они портят фигуру. Поэтому я решила пойти в наступление и выпалила:
– Ты знаешь, я уезжаю в Гавану!
Она помолчала, потом спросила:
– Надолго?
– Не знаю.
– А как же муж?
– Не знаю. Даже не знаю, как ему сказать об этом.
Весь вечер подруга меня отговаривала. Но чем больше она приводила аргументов, тем явственнее я ощущала себя уже не здесь, не в ее тихой квартирке с уютными бархатными подушечками и висюльками из страз.
– Надо пойти в церковь, чтобы принять правильное решение, – заключила подруга.
И мы пошли в Новодевичий, где под пение церковного хора я подняла глаза к голубому с ангелами своду и увидела в клубах курящегося ладана самолет «Москва – Гавана».Вернувшись домой, я остановилась на пороге кабинета, глядя на спину работающего за компьютером мужа.
Не решаясь сказать ему о своем решении целую неделю, я отправлялась на кухню мыть посуду или готовить обед. Я не чувствовала вкуса пищи, и мне казалось, что качество моей стряпни ухудшилось.
– Слушай, по-моему, я пережарила мясо?
– Да нет, что ты, все в порядке. Отличное мясо. И прожарка отличная. Еще вина?
– Да, пожалуй.
Я сделала большой глоток. Потом еще один.
К моему удивлению, муж воспринял новость без эмоций:
– Надо так надо. Езжай…Что-то весеннее уже появилось в сыром февральском воздухе, но на улицах было по-прежнему холодно и темно.
– Нет, ты, правда, не обидишься? – не унималась я спустя еще неделю.
– Ну, я, конечно, буду скучать по тебе. Но я тебя понимаю. Иногда надо уехать.
