Куба, любовь моя полностью

Лима была полна слухов о готовящемся покушении на губернатора, но Писарро не принял никаких специальных мер предосторожности. 26 июня 1541 года группа из двадцати одетых в доспехи последователей Альмагро, возглавляемая Хуаном де Эррада, ворвалась в незащищенный дворец. Большая часть соратников Писарро разбежалась, но шестидесятитрехлетний маркиз Писарро надел нагрудник кирасы и убил одного из нападавших, прежде чем сам погиб от многочисленных ранений. Его единокровный брат Франсиско Мартин де Алькантара пал рядом с ним, а вспыльчивый Франсиско де Чавес был убит своими друзьями из числа последователей Альмагро, когда попытался урезонить их. Искалеченные тела Писарро и его сторонников были тайком захоронены в поспешно вырытых могилах, в то время как молодого Диего де Альмагро торжественно вели по улицам и объявили губернатором и главнокомандующим Перу.

Археолог захлопнул книгу.

– Вот так это случилось, друзья мои. Но Гонсало Писарро отомстил за старшего брата, нашел и прикончил его убийц, захватил власть в Лиме, однако и сам погиб спустя семь лет после убийства Франсиско. В общем, хоть испанской крови выпустили меньше, чем индейской, то тоже немало. Nulla salus bello est![19]

Анна перевела это латинское изречение, и я кивнул.

– Верно, нет блага, но завтра придется повоевать. Я понимаю ваши надежды, дон Луис, и сочувствую вашим планам… четыре книги, как-никак, шанс раскрыть всевозможные тайны… Но с вампирами шутить нельзя, шутки тут но пасаран! Так что если клиент заупрямится, я его все-таки прикончу.

Археолог печально вздохнул и склонил голову.

Из свидетельств Педро Катаньо,

участника экспедиции

Милостью Господа нашего и силой своего оружия мы стали безмерно богаты! Мы больше не были нищими идальго, у коих добра всего-то старая башня, дряхлый конь, ржавый меч да три овцы, мы были теперь энкомендеро, богатыми землевладельцами! Мы захватили земли, где рабов-индейцев было не перечесть – каждому досталось восемь, или десять, или двадцать тысяч. И золота с серебром тоже хватало, ибо верным своим соратникам генерал-капитан выделил долю из сокровищ Атауальпы. И никто из нас не помышлял о возвращении в Испанию, или в Панаму, или на острова; мы обрели новую родину и были в ней господами. Король – да будет с ним милость Божия! – даровал генерал-капитану титул маркиза и назначил его губернатором завоеванной нами страны. На океанском побережье мы заложили новый город, названный Лимой, христианский град, свободный от языческой скверны, и там уже высились собор, и дворец губернатора, и иные постройки, какие возводятся в столицах. Последних дикарей, что еще сопротивлялись нам, мы загнали в горы, где их ожидала мучительная смерть – если не от наших пуль и клинков, так от голода. Мы были победителями!