Но на этом судебные процессы между семейством Колумб и короной не закончились, и они с разной степенью интенсивности продолжались вплоть до конца XVIII века. И что интересно: в ходе этих тяжб были взяты свидетельские показания с немалого числа участников плаваний в Новый Свет, и это стало важнейшим источником информации для историков той эпохи, хотя, безусловно, достоверность многих «свидетельств» не может не подвергаться сомнению.
Что же касается Кубы, то ее реальная колонизация началась в 1511 году, когда конкистадор Диего Веласкес де Куэльяр на трех кораблях с отрядом в 300 человек выплыл с Эспаньолы (ныне Гаити) и основал поселение – современный Баракоа (Baracoa), город в провинции Гуантанамо, являющийся ныне старейшим городом Кубы.
Диего Веласкес де Куэльяр принимал участие во второй экспедиции Христофора Колумба и вместе с ним прибыл в 1493 году на остров Эспаньола. После этого он не возвращался в Европу.
Этот человек разбогател в Санто-Доминго и вскоре был назван главой новой испанской колонии. Затем он предпринял несколько экспедиций на Юкатан и во Флориду.
В 1509 году Диего Колумб дал Веласкесу полномочия по завоеванию Кубы, и в 1511 году тот начал захват острова, а потом был назначен его губернатором – вплоть до своей смерти 12 июня 1524 года. Веласкес быстро обосновался на дальнем востоке Кубы, возле Баракоа, где он основал первую столицу, названную Асунсьон-де-Баракоа (asunción – в переводе с испанского «вознесение»).
Пока Диего Веласкес де Куэльяр занимался развитием новой колонии, против него выступил Франсиско де Моралес, севилец и протеже Диего Колумба. Веласкес взял Моралеса под стражу и отправил его в тюрьму в Санто-Доминго. Среди тех, кто поддерживал Моралеса, был Эрнан Кортес. Веласкес сначала хотел было его повесить за это, но потом все-таки воздержался.
Впоследствии Веласкес стал считать главным своим противником Кортеса, полагая, что тот его предал. В 1524 году Веласкес уговорил одного из лейтенантов Кортеса, Кристобаля де Олида, восстать против него в Гондурасе, из-за чего впоследствии Олид был убит сторонниками Кортеса.
Конкистадор Диего Веласкес де Куэльяр умер в своем доме в Сантьяго-де-Куба, где и был погребен. После смерти он оставил в наследство дом из 19 спален, а также три тысячи свиней и тысячу голов крупного рогатого скота.
Следует отметить, что люди Диего Веласкеса встретили ожесточенное сопротивление индейцев таино во главе с вождем (касиком) Атуэем, незадолго перед тем бежавшим с завоеванной Эспаньолы от зверств испанцев.
Атуэй предупредил жителей острова Каобана (Куба) о грядущем пришествии конкистадоров (conquistador – в переводе с испанского «завоеватель»).
Некоторое время Атуэю удавалось сдерживать продвижение конкистадоров по территории острова, но Веласкес, хорошо знавший тактику туземцев, смог разбить и уничтожить отряды таино по отдельности. В одной из схваток Атуэй был взят в плен.
Вождь был приговорен к сожжению на костре. Утверждается, что перед казнью монах-францисканец убеждал Атуэя принять крещение, чтобы после смерти попасть в рай. Атуэй спросил, есть ли на небесах христиане. Монах ответил, что не все, но лишь только самые лучшие. И тогда вождь заявил, что «не желает на небо, а хочет в ад, лишь бы не оказаться опять среди христиан, столь жестоких людей» [8, с. 372].
После смерти Атуэя и главных его сторонников испанцы установили полный контроль над островом. Индейцы либо ушли в труднодоступные горные районы, либо были согнаны в специально созданные резервации. Очень многие из них умерли от инфекционных болезней.
Историк Э. Г. Александренков констатирует:
«В результате европейского вторжения во многих местах Нового Света местное население исчезло. Причины этого были разные – гибель при сопротивлении завоевателям, голод от вызванных военными действиями неурожаев, разрушение семейных связей и другие. Сейчас считается, что наиболее важным фактором высокой смертности аборигенов в начальный колониальный период были принесенные европейцами инфекционные заболевания, от которых у местных жителей не было иммунитета» [1, с. 190].
Кроме того, физическое уничтожение аборигенов Кубы стало возможным «вследствие разрушения их традиционной социальной организации» [53, с. 115].
Русский историк А. Б. Лакиер в своих путевых заметках о Кубе пишет, что испанцы относительно населения Кубы первоначально руководствовались лишь догадками, а уже в 1516 году исчислили его «остаток в 14 только тысяч» [29, с. 504].
