После подавления сопротивления на самой Кубе кубинские патриоты при поддержке своих собратьев из других латиноамериканских стран стали разрабатывать план вооруженной экспедиции на Кубу. Работа осуществлялась по двум основным направлениям — подготовка экспедиции в Мексике и координация усилий с президентом Колумбии Боливаром. В обоих случаях на пути осуществления планов кубинских патриотов встали Соединенные Штаты, уже в те годы показавшие свое истинное лицо — лицо противника ее независимости{28}. В стремлении со временем овладеть островом США руководствовались не только своими торговыми и политическими интересами, но и главным образом опасением, что их может опередить основной соперник — Англия. Именно противоречия великих держав и их соперничество из-за Кубы явились одним из важнейших факторов, способствовавших сохранению на острове испанского колониального господства вплоть до конца XIX в.
К началу 30-х годов XIX в. деятельность патриотов, направленная на достижение островом независимости, несколько ослабевает. Одновременно предпринимаются попытки провести некоторые социально-экономические и политические преобразования. В области экономической поднимался вопрос о дальнейшей либерализации кубинской внешней торговли, в частности выдвигалось предложение сделать торговый обмен с Соединенными Штатами прямым, сократить дискриминационные пошлины, установленные Испанией. Политические лозунги сводились к требованию предоставления Кубе автономии, ликвидации чрезвычайных полномочий генерал-капитана, предоставления жителям острова тех же прав, которыми пользовались испанцы в метрополии. В социальных вопросах участники движения{29} шли дальше своих предшественников: продолжая отстаивать рабство как таковое, они выступали против сохранения работорговли. Это объяснялось следующим: выражая интересы наиболее дальновидных плантаторов, они понимали, что с введением паровых двигателей в недалеком будущем на смену африканцу-невольнику придет наемный рабочий, способный справиться с новой техникой производства сахара. К тому же безудержный рост численности рабов на острове усиливал бы зависимость креолов от испанских властей, выступавших в качестве их оплота в случае мятежа невольников, и, что наиболее существенно, увеличивал саму возможность такого мятежа.
В связи со смертью Фердинанда VII (1833) у сторонников реформ появились некоторые надежды на их осуществление. Однако этот оптимизм вскоре развеялся: Испания направила генерал-капитаном на Кубу ультраконсерватора Мигеля Такона, считавшего, что только с помощью деспотической власти можно удержать за метрополией оставшиеся у нее колонии. Такой рассматривал кубинское население как единый лагерь врагов Испании; он перестал прислушиваться даже к голосу креольской верхушки. По его настоянию в 1837 г. был издан королевский указ, отменявший выборы депутатов от Кубы в кортесы.
Подобные меры вызвали заметное недовольство среди различных слоев населения острова. В провинции Орьенте вспыхнуло восстание под руководством генерала Мануэля Лоренсо. Первоначально его поддержали креольские плантаторы. Однако, боясь, что на борьбу поднимутся невольники, они отошли от восстания, которое продолжало приобретать размах. Только с помощью консулов США, Англии и Франции, заявивших, что восставшие нанесут ущерб собственности граждан этих стран на Кубе, и вызвавших в Сантьяго военные корабли, Талону удалось подавить выступление.
В 1843 г. подняли восстание невольники в одном из сахарных районов на территории нынешней провинции Матансас. К восставшим рабам, работавшим на сахарных плантациях, присоединились невольники, занятые на постройке железной дороги. Сопротивление рабов подавили регулярные войска. Это произошло уже в губернаторство генерал-капитана Л. О’Доннела, не только не уступавшего в жестокости Такону, но и превзошедшего его во время расправы, получившей название «эскалера» («лестница»){30}. В течение года были казнены или высланы из страны наиболее революционно настроенные представители свободных негров; многие либералы из среды белого населения также сосланы или заключены в тюрьму» Одним из результатов «эскалеры» явился указ от 31 мая 1844 г., предусматривавший дальнейшие ограничения передвижения невольников и более суровые меры наказания для тех из них, кто подозревался в «подрывных действиях».
«Эскалера» свидетельствовала, что еще не созрели условия для массового освободительного движения. Пожалуй, можно было говорить лишь об одном положительном результате выступления негров, подвергшихся репрессиям, — в 1845 г. испанское правительство издало закон, который хотя и не ликвидировал институт рабства, все-таки запрещал работорговлю. Правда, одна из статей закона оставляла определенную лазейку для работорговцев, ибо не разрешала принимать меры против ввоза контрабандой невольников на территории плантаций сахарного тростника или сахарных заводов.
