— Трудно сказать. Перечень причин, по которым можно заточить человека, будет заведомо длиннее, чем перечень возможных мест заточения. Что там может быть — в смысле причин? Две основные — это либо наказание, либо ограничение свободы во избежание совершения человеком нежелательных действий — подобно тому, как зверя сажают в клетку, и не обязательно дикого. Кроме того, если уж существуют в мире ямы, клетки и камеры, и если существуют какие-то правила, по которым людей туда сажают за совершение преступления, то могут быть правила, по которым сажают людей, и не совершивших преступления. Существуют, я думаю, правила, которые определяют некий иной порядок, отличный от закона и, может быть, оттого, что мы называем здравым смыслом. Они известны только малому кругу посвященных, у которых есть уши, глаза, холодное сердце и длинные руки. И вот, однажды ты делаешь что-то, не зная за собой вины, и за тобой приходят. А другому везет — я без зависти говорю. Ты вот нашел некую маленькую штучку в сундуке своего дедушки и стал господином воли, хоть и недостаточно длинной. А мне пришло в голову своими руками сделать такую же штучку, и я угодил в лабиринт.
— Так в том и вопрос, почему именно лабиринт.
— Наверное, даже посвященные не всегда знают меру заточения, положенную человеку. А лабиринт — это в некотором смысле божий суд или, если хочешь, — суд случая. Если вышел оттуда человек, то, значит, получил свою меру.
— Бог богом, — сказал третий, — а любой суверенный индивид — тьфу — любой нехилый мужик пройдет за неделю эти несколько тысяч шагов и выйдет наружу.
— Я вышел из лабиринта, — сказал пятый, — но пришлось оставить тот город, хоть и родной для меня. Мне намекнули об этом. И вот, мы двое здесь, — заключил он, — и, в общем-то, по неизвестной причине.
Места заточения могут быть устроены по-разному: яма, клетка, камера.
Двоих сперва посадили в яму, потом в деревянной клетке везли на повозке, запряженной неторопливым верблюдом, и, наконец, определили в тюремную камеру.
Была потом и другая яма, для лабиринта тоже однажды настало время, поэтому посещавшие Бе пятого лабиринтные мысли можно было считать за дар предвиденья.
Яма была похожа на широкий колодец. Стены были выложены камнем, а пол земляной. Квадрат со стороной в четыре шага.
Третьего и пятого по какой-то причине не обыскали перед тем, как посадить в яму. Что причина имелась, это считал пятый, третий говорил, что по недосмотру. Кубики остались при них, и нож в сапоге у третьего.
Третий поковырял острием ножа в стыках между камнями стены. Камни были уложены плотно. Это были гладкие квадратные камни со стороной в половину локтя. На некоторых были нарисованы рисунки и начертаны знаки.
— Это не простая яма, — сказал третий.
— Да, — согласился пятый, — я думаю, ее сделали для чего-то другого, но для нас решили использовать как яму.
— Мне приходилось однажды сидеть в яме, и это была простая выкопанная в земле яма, а сверху решетка из деревянных жердей, — сказал третий.
— И долго пришлось сидеть? — спросил пятый.
— Меня хотели держать там, пока не получат выкуп, — сказал третий, — это были люди верхних племен, как их у нас называли, но ночь была длинная, и к утру мне удалось выбраться.
Сверху им сбросили два одеяла, и они сидели, завернувшись и прислонившись каждый к своей стенке. Верхний квадрат колодца был светел. Маленькое круглое облачко медленно передвигалось по нему от одного угла к другому, потом обратно.
Кто-то подошел к краю. Сперва появилась его тень на освещенной солнцем стенке, а потом появился он сам и встал на краю. Это был солдат Аш первый.
— Отдыхаете? — Он присел на корточки. — Не надоело еще?
В руках у него оказалась веревка, он бросил вниз конец, который лег на землю у ног третьего.
— Давай, что ли, — предложил третий пятому, — а я после тебя.
— Я никогда в жизни не поднимался по веревке, — сказал пятый.
— И за конец тоже, наверное, не держался? — спросил первый сверху. — Держись, я тебя вытащу.
В это время откуда-то донеслись голоса и шум барабанов. Солдат быстро вскочил на ноги и исчез. Веревка упала на землю, и третий спрятал ее, накрыв одеялом.
Несколько человек показались у края ямы, без интереса посмотрели вниз и скрылись.
— У нас образовался какой-то шанс выбраться отсюда, — пробормотал третий.
— Ты думаешь, он вернется? — с надеждой спросил пятый про первого.
— Может быть, и вернется, — третий усмехнулся, — но мы можем обойтись и без него. В прошлый раз, когда я сидел в яме, у меня ни ножа, ни веревки не было, и все-таки я выбрался.
