отчаянно прижав к стеклу ладони,
и думать о себе не начинаю –
я просто привыкаю быть в вагоне.
Мелькают полустанки, как страницы
дописываемой без чувства жизни,
когда-то не смогли остановиться
в предпочитании своих лишь истин.
Мы непрерывно удаляться стали –
ты предложил мне вёрсты расхождений,
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
я их теперь годами наверстаю,
мой милый, доберусь я до забвений.
В купе все спят, так в беззаботность веря,
погоды смена их не впечатляет.
И нам с тобой теперь неважны ветры,
нас механизм комфортно отдаляет.
Всё ж кажется – сомнения нагонят,
что путь мой бега замкнут лишней думой,
но, если окажусь на том перроне,
где ты стоишь… то я не выйду, друг мой.
Вновь летнего дождя прикосновенье
кровь охладит от сонной неги,
глаза расширит, запахи очистит,
а ветерок, объятьем платья, вдруг прижмётся…
И вздрогнешь ты, вдруг, ощущая
нежданность близости непостижимой…
Знаешь, весь день было тёплое солнышко,
и побежали ручьи.
Лёгкой надеждою белые облачки
взялись чему-то учить…
Знаешь, дождались весны наступления –
наши цветы всё ж взошли.
Только трава не спешит плотной зеленью
шёлком ковра заплести.
Знаешь, в саду нашем буйноцветение –
помнишь, какой аромат!
Словно, обретшие в жизнь продолжение,
запахи эти манят.
Знаешь, когда-то наступят дни летние,
и навсегда год прожит.
Что-то ведь было меж нами заветное…
Малость прошу – не молчи.
Туман над утренней рекой
прохладой влажной ощущаем,
он нас всё больше поглощает,
а тверди пристань далеко.
Непроницаемость ночи,
взаимных грёз очарованье,
и не сдержать уже признанья,
и мы расстаться не хотим…
Рассвет, нежданный озорник,
в саду беседку выделяет
и нам за речкой предлагает
страну созревших земляник.
Птиц щебетанье, за стеной
молочной зыбкости тумана,
с той стороны, нас не обманет,
приблизит берег нам иной…
Манит виденьями вокруг
тумана магия, так странно
их растворяет очертанья…
нас перепутав с ними вдруг…
Твой образ чудится невольно
Александр Блок
Как странно было познавать тебя,
и лишь тебя – предвидеть начиная.
Угадыванья в ком-то так манят,
но слабо о тебе напоминая.
Среди обычных и знакомых лиц
шаги столь постепенны узнаванья,
что ты, мой друг, всё более вдали –
я ж суетна в недвижном ожиданьи.
Без перемен удачи нет во всём,
но лишь в толпу огромную вливаюсь,
так тут же, как и ты, в ней растворяюсь,
предчувствуя – друг друга не найдём…
Но, в череде присущих нам миров,
мы верим – к совпаденью путь не долог,
что рок не будет завтра к нам суров –
твой образ обретёт реальный облик.
Сегодня у тебя рутина дел,
а у меня весь долгий день свободен.
Мне места не найти – дом опустел,
занять себя бы – отдых безысходен.
Как хочется вдруг высказать всё то,
что изнутри меня переполняет,
но с кем-нибудь делиться – моветон,
что между нами – я оберегаю.
Мне на простор так хочется скорей –
вдоль нашей речки, где лугов свобода…
Вдали от слушателей у дверей,
поближе к соучастию природы…
Простора мне хватило лишь на миг –
бегу, кричу я небу бестелесно:
как удивительно прекрасен мир,
а жизнь, порой, становится чудесной.
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
Себя увлечь, надеждами маня,
за поле, облака, чтоб всё продлилось
насколько взгляда хватит и меня,
насколько чувств и сил во мне таилось.
И птицей, так похожей на меня,
в полёте, страсти утолить избыток…
Тебя дождаться тихо, чтоб ты внял
и нежности вкусил хмельной напиток.
Почувствовать желаньями тебя,
как будишь сдержанную отчего-то
мощь ощущений… радость торопя,
испытанного всей собой полёта…
Проснись, пойдём… мы можем не успеть –
светает и прохлада будоражит.
Мне важно, чтоб запомнил ты рассвет,
но прежде хочется, чтоб стал он нашим.
Не отставай, я рядом затаилась
за пеньем птиц, вещающих о нём.
Я шорохами сада раздвоилась
и растворилась в эхе озорном.
Свою, ты видишь, скрытность утолив,
там ветви проявляются туманно,
деревья друг от друга отдалив,
но между ними всё пока обманно.
Безлунное в провалах серых небо
вдруг проясняется голубизной,
с прозрачной глубиной, меримой ветром,
под облачной чистейшей белизной.
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
Рассвет рисует красками спонтанно.
И проступают зыбко сквозь эфир
начала дня иные очертанья,
и заново мы обретаем мир.
И возникают города дома,
и улиц лабиринт, и тротуары,
чтоб быть опорой, зримою весьма,
поосновательней ночных кошмаров.
Вот наш черёд явиться в этом дне.
И всё вокруг в движение приходит
касаясь, вовлекая в эпизоды
и вскоре призывая жить вполне.
Участие моё здесь так мало,
но всё ж мы заодно с рассветом этим –
ты сущее, чудесное заметил,
чтоб утро каждое тебя нашло.
Как хранить мне эту тайну
я пока ещё не знаю…
Тайна эта долгожданна –
я стою во всё вникая.
Посвящать в неё кого ли,
ведь все те, кто знает это,
с облегчением вздохнули:
вот и ты… Но нет совета.
Солнца зайчик – он проныра,
хоть всё знает – не болтун он,
и подмигивает хитро
мол всегда благоразумен.
Через ветер пронесла я
радости мои, печали,
