Мухамед-Кул надменно поглядел на всех и гордо заявил:
-- А я могу и с коня на скаку в человека попасть, прямо в сердце.
Кучум с удивлением перевел взгляд с мальчика на своего брата и осторожно поинтересовался:
-- И ты уже пробовал?
-- Конечно, сколько раз пробовал. Ахмед-Гирей смущенно замялся и пояснил:
-- Да это на рабах я его тренировал, которые бунтовать вздумали. Мальчику полезно почувствовать себя воином.
-- Может, ты и прав,-- Кучум повернулся и пошел в сторону реки.
Все остались стоять, хотя почти всем понятно было поведение хана, и лишь Ахмед-Гирей последовал за братом.
Кучум стоял у обрыва холма и, прищурив глаза, наблюдал, как по реке скользила рыбацкая долбленка к селению, притулившемуся на противоположном берегу возле березовой рощицы. Оба брата некоторое время стояли молча. Первым нарушил молчание Кучум.
-- Теперь говори, зачем пожаловал.
-- А ты, я вижу, не рад?
-- Дело не в радости. Когда я пошел в сибирский поход, помнишь, что ты мне сказал? Позабыл? Так я напомню. Ты рассмеялся мне в лицо и заявил, что с таким сбродом, что идет со мной, только на больших дорогах купеческие караваны грабить. Это не воины, а бандиты. Так ты мне сказал. И с этим самым сбродом я выгнал сибирских самозванцев, отомстил за нашего деда, убитого где-то на этих берегах, и все беки признали мою власть. Слышишь, мою, а ни кого-то там еще! -- Его голос сорвался и почти перешел на крик: -- А теперь объявляешься ты и хочешь снять сливки с моего труда. Или не так?!
-- Ты не справедлив ко мне, брат. Я всегда верил в твою звезду, и Аллах услышал мои молитвы...
-- Твои молитвы?! Да ты молился о том, чтоб меня убили в первом же бою или я замерз в этих гнилых болотах. Нет... я хорошо знаю тебя, Ахмед-Гирей. И я знаю, зачем ты пришел... Ты пришел в завоеванное мной Сибирское ханство на правах старшего занять мой шатер. А что же ты не расскажешь, почему тебе не пожилось в Бухаре? Или ты уже не наследник нашего отца?
-- Абдулла-Багадур-хан отправил меня...-- попытался вставить слово Ахмед-Гирей, но Кучум схватил его за грудь и закричал прямо в лицо:
-- Да хан Абдулла выгнал тебя, как паршивого пса, и моли Аллаха, что остался жив. Я уверен, ты занимался пьянством и не вылазил из своего гарема. И тот, кого ты зовешь ханом, при нашем отце был простым темником*. Не больше. Тебе достался престол после смерти отца, но ты не смог удержать его, и наши визири выбрали ханом Абдуллу. Разве не так? Можешь не отвечать. Я все понял и без твоих объяснений...
Тяжело дыша, Кучум отпустил Ахмед-Гирея и отошел в сторону. Тот, не на шутку перепуганный гневом младшего брата, оглянулся по сторонам, отмечая, что их разговор никто не подслушивает, и заговорил, как можно мягче и миролюбивее.
-- Дорогой брат, в чем-то ты и прав... Но неужели у тебя нет жалости к несчастному, которого лишили буквально всего. Да, я вырвался из Бухары, пообещав Абдулле-Багадур-хану доставить сюда шейхов...
-- Не упоминай даже имени этого шакала...-- закричал Кучум -- ... или я не помню, как он шпынял нас, когда мы были мальчишками? Или не благодаря его козням вершилось все подлое и грязное? И теперь он хан Бухары?! Да если бы у меня не было важных дел здесь, то я бы вернулся обратно домой и выпустил кищки из его жирного брюха.
-- Умоляю тебя, не говори так. Шейхи могут услышать...
-- Ты был и остался трусом, который дрожит только за свою собственную шкуру и ни за что больше. Ты не воин -- тебе быть только евнухом в гареме.
-- Но ты же не отправишь меня обратно в Бухару...-- в растерянности посмотрел Ахмед-Гирей на младшего брата,-- и не прикажешь бросить меня в яму для пленных.
-- То-то и оно, что я не могу так поступить, и все вы пользуетесь этим. Сперва сестра связалась с самозванцем и родила от него...
-- Ты сказал сестра? Наша сестра?
-- Именно наша сестра, Зайла, очутилась здесь раньше меня и забрюхатила не от кого-нибудь, а от хана Бек-Булата. Мне стоило больших трудов схватить ее сына и отправить в надежное место, где за ним будут присматривать.
-- И сколько ему лет?
-- Младше твоего.
-- А где же сама сестра?
-- Недалеко отсюда, но я не желаю ее видеть и тебе не советую. Ладно, вот что я решил. Вокруг развелось множество всяческой швали, разбойничают на дорогах и по селениям. Возьмешь с полсотни моих нукеров и переловишь их всех до одного. А там посмотрим. И хан повернул обратно.
Оба, как ни в чем не бывало, пошли к шатру, не обратив внимания, что внизу, на склоне холма, посыпались мелкие камешки. Через некоторое время чуть в стороне от того места, где происходил серьезный разговор между двумя братьями, появилась вначале голова, а затем вскарабкался и сам ее обладатель. То был Карача-бек, слышавший все до единого слова из их разговора. Отряхнувшись и поглядев внимательно по сторонам, убедился, что никем не замечен, он также пошел через калитку в саму крепость.
