-- Великий хан! Надежда всей Сибири! Лучезарный и всемогущий! Прости, во имя детей моих прости. Из-за них ударился в бега. Хотел предупредить, чтобы скот попрятали...
-- Без тебя они бы не догадались,-- сумрачно проговорил Едигир.-Только ты со страху-то в другую сторону побег. А?
-- Обезумел, признаю, великий хан.
На него было жалко смотреть, ползающего возле ног Едигира.
-- В яму его,-- махнул рукой хан.
Не губи, милостивец наш, не губи, отслужу. Я про Соуз-хана могу рассказать, как он в Бухару лазутчиков слал...
-- А раньше где ты был? -- зло спросил Рябой Hyp, и его сапог со всей силы припечатал лицо предателя к земле.
Верещавшего на весь городок бывшего начальника стражи уволокли. Hyp свел брови на переносье и обратился к безмолвно стоящему Сабару:
-- Расскажи, где шлялся. На свадьбе гулял?
Тот, не смутясь, провел пальцем по щеке и, не задумываясь, ответил:
-- Да уж третий день, как гуляю. Вот этот тоже на праздник, видать, очень спешил, лодка перевернулась, вот я его и выловил.
Немного смягчившийся, Hyp приказал рассказать, как Сабар добирался.
-- Да все бы ничего, только вот весло сломал,-- облизнул тот потрескавшиеся губы,-- хотел взять в селении Соуз-хана. Пристал, значит. А они на меня налетели, давай вязать...
-- И что же ты? -- заинтересованно спросил Едигир.
-- Я что... вырвался я. Одного копьем, другого кинжалом и ушел.
-- И весло у них взял? -- засмеялся хан.
-- А как бы я добрался без весла? Ясно дело, взял. Да они дерутся, как бабы на базаре: щиплются, за волосы хватают...-- и Сабар презрительно сплюнул под ноги, растерев концом сапога плевок.
-- Молодец, иди отдыхай,-- напутствовали парня.
...День пронесся в приготовлениях и мелких домашних хлопотах. Едигиру так и не удалось хоть немного отдохнуть. Он наряду со всеми таскал бревна к воротам, насаживал наконечники к боевым стрелам, проверял оружие, доспехи. И постоянно, вспоминая слова Зайлы о сыне, его сыне, лицо сибирского хана озаряла добрая улыбка.
Раз Рябой Hyp даже поинтересовался удивленно:
-- Да ты, хан, никак радуешься, что война пришла?
Но тот лишь махнул рукой, не пытаясь что-то объяснить своему менбаше.
Степняки пожаловали под вечер... На пологий песчаный левый берег Иртыша выскочили с десяток всадников и замерли у самой кромки воды. Они долго разглядывали стены и башни сибирской столицы, озирались вокруг, пытаясь обнаружить засаду, а затем, успокоенные, слезли с коней.
Немного побродив по берегу, все, как один, разделись и полезли в воду. Долго барахтались там, поднимая кучу брызг и гоняясь друг за другом. Потом расседлали лошадей и начали купать их.
Собравшиеся на стенах сибирцы зло покусывали губы, переживая, что нельзя достойно наказать нахалов. Степняки не могли с противоположного берега разглядеть защитников городка, не догадывались, что те прилипли к бойницам и наблюдают за ними. То был небольшой отряд разведки и явно чувствовал свою безнаказанность. Чтобы как-то досадить защитникам, они повернулись к городку голыми задами и стали делать непристойные движения.
Несколько нукеров бросились к Нуру, умоляя разрешить им переправиться на лодке на ту сторону. Менбаша беззаботно махнул рукой; "Пущай, потешьтесь".
Несколько человек вскочили в лодку и погребли на ту сторону.
Как только они приблизись к берегу, степняки вскочили на коней и скрылись в лесу. Сибирцы, боясь засады, не рискнули выйти на берег. Поплыли обратно.
Тут же вернулись степняки и начали пускать по лодке стрелы. Сибирцы повернули к берегу -- всадники ускакали в лес.
Раздосадованные, со стрелами в бортах, охотники ни с чем вернулись обратно.
Но основные силы противника, которых опасались Едигир с Рябым Нуром, так и не появились ни ночью, ни на следующий день...
Начали возвращаться гонцы, посланные с известием к удельным ханам и бекам. Докладывали, что ополчение обещали выставить все, но подойдут не раньше, чем через два-три дня. Не вернулись лишь гонцы от вогульских и остяцких князей, к которым путь в один конец занимал у верхового не меньше трех дней.
Ранним утром другого дня печальное известие принес Рябой Hyp, как вестник смерти ворвавшийся в шатер к Едигиру.
-- Хан, не знаю как и сказать... Зайла-Сузге исчезла!
-- Не может быть! -- первое что крикнул Едигир. И как был, в ночном белье, кинулся в шатер брата.-- Выкрали? -- бросил на ходу едва поспевающему следом Рябому Нуру.
-- Не похоже, покрутил тот головой,-- сама сбежала.
И точно. Ни старая Аниба, ни няньки не слышали, как она ушла среди ночи. Мирно посапывал спящий Сейдяк, а на пустом ложе Зайлы лежал венок из голубых цветов.
К полудню вернулся запыленный Бек-Булат, которому нелегко далась дальняя дорога. Хромая сильнее, чем обычно, он подошел к брату и вопросительно поглядел ему в глаза. Невольно отведя взгляд, Едигир тихо выдавил из себя:
-- Прости, недосмотрел... Зайла ушла из городка,-- и, помолчав, добавил;-- Верно, к брату пошла.
ГОЛОС ЧУЖОЙ КРОВИ
