-- Ошень храбр шеловек, -- услышал он голос позади себя, обернувшись, увидел остроносого с черными прямыми до плеч волосами человека, державшего в руках небольшую кожаную сумку.
-- Ты кто? -- спросил он, хотя и догадался, что видит перед собой иноземца.
-- Доктор Бомелиус, -- с достоинством отозвался тот, -- царский лекарь. Позвольте смотреть ваша рана...
-- Поди лучше того стрельца подлечи, -- указал Василий в сторону, где продолжал лежать на земле окруженный товарищами Ильюха.
-- Там есть серьезный дело. Долго. Тут -- мало дел... -- и лекарь раскрыл свою сумку, вынул из нее какую-то баночку, тряпицу и склонился над Василием.
Он почувствовал, как защипало предплечье, дернулся от резкой боли.
-- Нищего страшного... -- пояснил тот ровным голосом, -- лечь на постель. Шпать... Много шпать... -- повторил несколько раз Бомелиус. -- Где тебя найти? Буду лечить, глядеть рану, -- предложил он.
-- В доме князей Барятинских, -- неожиданно раздался позади голос князя Федора, -- поедешь к моему отцу, Василий.
-- Зачем к отцу? Ведь завтра выступать.
-- Успокойся, нагонишь своих казаков. Нам долго тащиться с обозами, с пушками. Успеешь поправиться.
-- Но может быть...
-- Никаких может быть, -- передразнил его князь Федор, -- слышал, что лекарь распорядился делать? А он при самом царе состоит.
-- Эй, казак, тебя царь к себе зовет, -- к ним подошел Богдан Вольский и с интересом разглядывал Василия Ермака. -- Успокоил медведя, миром дело решил... -- то ли одобрительно, то ли разочарованно произнес он.
-- А ты бы хотел, чтоб зверь и его заломал? А? Богдаша? Скажи, хотел поглядеть, как кровь человечья польется? Любишь ведь смотреть на кровь! Не так разве? Признайся! -- неожиданно накинулся на боярина князь Федор.
-- А чего мне ее любить или не любить, -- удивленно воззрился на князя Бельский, -- я не палач, какой...
-- Ты не палач, нет... Ты хуже палача, -- подступал к боярину со стиснутыми кулаками Барятинский. Василий впервые увидел его таким разъяренным и, подскочив, оттащил в сторону от боярина.
-- Прекрати, царь смотрит...
Иван Васильевич действительно со своего места внимательно смотрел на них, щуря глаза. Василий смело направился к царскому месту, слыша одобрительный гул голосов и ощущая сотни глаз, направленных на него.
-- Как кличут? -- спросил негромко Иван Васильевич, пристально вглядываясь в него.
-- Ермак Василий меня зовут, -- также негромко ответил он.
-- Из чьих будешь? Казак, по платью вижу.
-- Сотник казачий. По приглашению на войну направляюсь.
-- Где-то, однако, встречались мы с тобой. Не припомню только...
-- Алексей Федорович Басманов на службу меня принимал и к тебе, государь, во двор приводил.
-- В Александровой слободе?
-- В ней, государь.
-- Вспомнил. Умен был Алешка, ох, умен. Знал, кого набирать к себе. Не от Строгановых с пермской земли, случаем, прибыл тогда?
-- От них, государь.
-- Там и научился с медведями обращаться?
-- Там, государь.
-- Что сотника стрелецкого спас, за то молодец, хвалю. А что не стал с медведем бороться, то правильно. Береги силушку, а она, видать, недюжая у тебя, береги для ворогов.
-- Поберегу, государь, -- эхом отозвался Василий, заливаясь от царских похвал легким румянцем.
-- Подлечись, лекаря своего дам, а там нагонишь войско. Успеешь навоеваться. Война долгая будет, чую... А вот Строгановы-то зря тебя отпустили, ох, зря... Писали, мол, нелегко им сейчас приходится. Пошел бы служить к ним?
-- Отчего не пойти, -- просто ответил Василий, -- ляхов повоюем, а там, видно будет.
-- Молодец, -- царь отвернулся от него, быстро утратив интерес.
-- А панцирь где? -- напомнил царевич, который тоже с восхищением разглядывал уверенно державшегося Ермака.
-- Да, чуть не забыл про панцирь, -- по-бабьи всплеснул руками Иван Васильевич и Ермаку показалось, будто тот специально забыл о подарке. Может, не желал дарить доспехи именно ему, узнав, что он был взят на службу Алексеем Басмановым, а может, и по иной причине. Как знать...
Двое молодых слуг уже несли панцирь, продетый через проушины на древко короткого копья. Он поблескивал полукруглыми боками и кованые пластины чуть шевелились, как чешуя у вытащенной на берег рыбины.
-- Не мал будет, -- спросил Иван Васильевич, вновь повернувшись к Ермаку, и ему снова показалось, что царю не хочется расставаться с панцирем.
-- Оружейники подгонят, -- помог выйти из положения вернувшийся к столам Богдан Бельский, -- они это умеют.
-- Ладно, носи на доброе здоровье и о царе вспоминай. Помни, кому служишь, -- с особым значением прибавил Иван Васильевич, -- не забудешь, случаем?
-- Не забуду, государь, -- ответил Василий, принимая панцирь, -- до самой своей смерти помнить буду.
-- Добре, добре. Помни о том, -- царь слегка коснулся длинными пальцами пластин, провел по ним рукой, -- пущай служит тебе так же, как ты мне служить станешь, -- произнес он напоследок и направился, не простившись, к летнему дворцу. За ним поднялись из-за столов и бояре, поспешили следом, да и остальные, почувствовав неловкость, начали расходиться.
