Чижик провел первое лето на даче. Осенью семья переезжает в город. Чижику совсем не нравится городская жизнь. Он решает вернуться в лето и жить там. Он бежит по следам. Но следы кончаются… Постепенно Чижик становится диким уличным псом. Псом, которому не нужны люди. Правда, иногда он думает, может быть, он нужен людям?Новая книга Аси Кравченко («Здравствуй, лошадь!», «Сказки старого дома», «Перелетные дети») «Куда бежишь?», конечно же, про собак. Но и про людей. Это история дружбы и взросления. Это и сказка большого города. Города, каким его видят дети.Книга рекомендована для чтения взрослыми детям младше 7 лет и для самостоятельного чтения детям младшего и среднего школьного возраста.
Рисунки: Татьяна Петровска
Сколько себя помню, была дача.
Лес, поле, ивы, пруд и лопухи.
С утра Симка выкатывала велосипед, и мы катили – летели на пруд. Мимо заросших сиренью дач и соседей, копающихся в огородах. Мимо орущих собак, которые нам завидовали.
По дороге встречали тетю Машу.
– Здравствуйте! – притормаживала Симка.
Пока Симка здоровалась, я наматывал круги, – не хотелось останавливаться.
– Здравствуй, Серафима! Твоя собака? Как зовут? Какой же он Чингисхан? Он – Чижик.
Чижик? Люди, вы что, с ума сошли? Разве это имя для большой рыжей собаки?
– Чижик!?
Не буду откликаться!
– Чижик, Чижик, Чижик!
– Что?!
Имя приклеилось.
Конечно, у нас были обязанности.
Мы ходили на станцию. За мороженым, за хлебом и молоком, за чем-то еще и встречать маму. Мы стояли на платформе, и платформа утробно гудела.
Вечером пили чай на веранде, отмахивались от комаров. Симка брала меня за уши, смотрела в глаза и говорила:
– Собака, собаконька.
Не знаю, что она хотела сказать.
Потом побелели одуванчики. Симка срывала одуванчики и дула мне в нос. Одуванчики совершенно выводили меня из себя.
Потом пошла малина. Вокруг малинника были норки кротов, и я рыл ямы в надежде поймать хотя бы одного. Однажды я принес Симке мышку, Симка визжала. А крот наверняка еще лучше.
Потом были грозы, и мы сидели в доме. Хлопали окна, громыхало, лил дождь и падали яблоки.
Потом…
Зацвели желтые шары, Симка нахмурилась и спросила: «Какое число?»
Все вдруг засуетились, начали перекладывать вещи с места на место.
– Отстань, Чижик!
Как-то с утра приехал папа на машине.
– Эй! Куда мы едем? Мы уезжаем? А я?
– Да успокойся ты!
Папа с мамой стали перетаскивать вещи в багажник. Багажник не закрывался.
– Давай, запрыгивай! – наконец скомандовал папа.
Я запрыгнул.
– Ничего не забыли? – папа пошел проверять дом.
Я пошел за ним.
– Ты можешь сидеть спокойно?
С одной стороны была Симка, с другой – сумка. Нас трясло и подбрасывало. Сумка сползала на меня. Пахло бензином. Тошнило.
– Ему, кажется, плохо.
– Открой окно!
Я захлебнулся ветром и пылью.
Постепенно деревья стали реже, дома – больше.
– Приехали! – наконец сказал папа.
Огромный дом, подъезд, двери, двери. Коридор, комнаты.
Мы здесь когда-то жили. Вот мое место, мячик, ножка стула, я сгрыз ее, и мне попало.
Все было пыльное, чужое.
Снаружи доносились крики, гудки машин и музыка. Звуки заползали в уши. А запахи – в нос. Я слонялся из угла в угол. Пробовал подсунуть мячик. Сначала Симке, потом маме, потом папе.
– Отстань!
Папа непрерывно смотрел новости. Из телевизора к нам заглядывали чужие люди и что-то говорили-говорили-говорили.
Мама стирала. Я сидел и смотрел за стиральной машиной. Машина подрагивала и тряслась. У нее внутри все вертелось с разной скоростью.
– Отойди, Чижик!
Днем Симка уходила, оставляла меня одного.
– Веди себя хорошо!
И я вел себя хорошо.
Я ждал Симку и спал, хотя сил спать и ждать уже не было. Об меня все время спотыкались.
В Москве Симка выводила меня на улицу всего три раза в день.
Дома сгрудились вокруг нашего двора. Бежать было некуда. То и дело разъезжались машины, и мы сторонились, давая им дорогу. Полдвора занимала помойка.
После гулянья Симка загоняла меня в ванную.
Первый раз я пошел. Но сразу понял, что зря.
Симка вылила на меня что-то вонючее.
– Стой, куда? Что морду воротишь? – Симка понюхала. – Нормально пахнет. Орхидеями. Тебе нужно вывести блох!
Орхидеи просто оглушали.
Когда мы вечером вышли на улицу, я первым делом исправил положение с орхидеями. Вытер морду, проехался на пузе, извалялся в листьях. Но Симка, ругаясь, надела ошейник и пристегнула поводок.
Ошейник натирал. Симка говорила, что поводок нужен, когда идешь по делам, чтобы люди вокруг не волновались. Но мы только и делали, что ходили по делам, а люди вокруг только и делали, что волновались.
– Пойдем! – тянул я Симку.
– Да стой ты на месте!
Мы уже шли в сторону дома, как встретили знакомую с нескладной вздорной собачонкой. Девушка и собачонка принялись меня бесцеремонно разглядывать. В городе все подходили слишком близко. Девушка наклонилась ко мне:
– Ушастик!
А собачонка меня сразу невзлюбила. Она стала напрыгивать и тявкать, как ненормальная. Сначала все выглядело как игра. И я ей вежливо сказал: «Отстань!»
– Фу! Чижик, что с тобой? С ума сошел – огрызаться?
Собачонка все тявкала, и прыгала, и пыталась укусить. Я отворачивался, уворачивался, как мог, и выставлял зад.
Пахло орхидеями, напрыгивала собачонка, натирал ошейник.
– Они хотят поиграть, – сказала девушка.
Симка наклонилась отцепить поводок, мелкое чудовище подпрыгнуло, вцепилось мне в щеку, я его стряхнул и… рванул. Я выбежал вон со двора на улицу по тротуару, вдоль машин.
Симка меня звала. Симка бежала за мной.
А я – прочь.
Я бежал, бежал, бежал.
Я решил вернуться на дачу и жить там.
Я хорошо помнил, как мы ехали с дачи. И бежал назад. В лето. Где лес, поле, пруд и лопухи. Лето было всего в трех днях от меня. Надо было только бежать по следам.
Только следы скоро кончились. Но я знал, что они были именно здесь.
