Мариша помахала ей рукой и отправилась в путь. Если кто-то думает, что поход по магазинам одежды и обуви – это приятное и легкое развлечение, тот жестоко ошибается. На самом деле это тяжкий труд, выматывающий последние силы и финансы. Ходьба из магазина в магазин, от одной примерочной к другой позволяет нарезать за день много десятков километров. Настоящий марафонский бег! Кроме того, чтобы купить пару приглянувшихся вещичек, приходится перемерить около десятка совсем тебе не подходящих. А это тоже труд. Руки вверх, руки вниз, повертеться на месте, снова вверх, снова вниз и так далее.
За целый день Мариша успела побывать на пяти распродажах, где купила теплый вязаный жилет Смайлу на зиму, теплую же вязаную шапочку (пусть катается на лыжах!) и подарочный набор в виде шести водочных рюмочек, оправленных в гальванизированное серебро. И такой же графинчик. Все остальные пакеты принадлежали самой Марише. И вещей набралось изрядно.
Среди покупок была новая пышная юбка с воланами в цыганском стиле и узкий черный топик к ней. Было новое изумрудно-зеленое платье, которое (Мариша это знала совершенно точно) она никогда не наденет. Или рискнет один или два раза. Но тем не менее она его купила, потому что платье шло ей просто феноменально. И тот факт, что это было совсем не ее платье и чувствовала она себя в нем неуютно, погоды не делал. Мариша примерила его не меньше трех раз, ушла, потом вернулась, снова примерила, снова ушла, и наконец она его купила, чтобы перестать уже терзаться мыслями об этом платье и спокойно продолжить свой шопинг.
Потом она приобрела чудную сумочку из кожи под крокодила. Сумочка была тоже темно-зеленой и подходила к ее новому платью. Ну а раз уж была куплена сумочка, то пришлось купить в тон ей и туфли. Как же без туфель-то? И Мариша их купила. Правда, пришлось побегать, чтобы подобрать подходящий оттенок. Но зато, пока Мариша носилась по обувным магазинам, ей удалось купить по дешевке легкие тапочки, состоящие из почти плоской подошвы и трех разноцветных веревочек. Стоили они совсем уж смешную сумму, и Мариша не удержалась. Должна же она была себя как-то утешить, раз подходящие туфли все никак не находились!
Наконец нужные туфли были найдены. По дороге домой, уже вся обвешанная кульками, свертками и пакетиками, Мариша обнаружила лавочку, где продавалась всевозможная бижутерия. Там Мариша провела без малого полтора часа, просто потому, что не могла оторваться от стендов с переливающимися браслетами, сверкающими серьгами, причудливой формы кольцами и перстнями, перламутровыми подвесками и бесконечными цепочками.
И, конечно, с брошками она тоже зависла надолго. Броши с полудрагоценными камнями, с хрусталем, с кристаллами Сваровски, с эмалью и прочими ювелирными достижениями просто завораживали.
И все же Мариша выстояла среди всего этого великолепия. Она определилась наконец с выбором единственного украшения под свое платье. Им стал браслет из широких отполированных пластин какого-то камня. Он приятно грел руку и оттенял кожу. Конечно, можно было бы еще подобрать и серьги, и кольцо. Но в комплекте они не предлагались. А чтобы подбирать что-то самой, на это у Мариши уже просто не было сил.
Впрочем, как оказалось, их не было и еще на одну важную вещь, о которой она совсем забыла. Придя домой, она обнаружила там Смайла, который снова стоял в задумчивой позе посредине гостиной и созерцал ведро и упавшую на пол швабру.
– И что случилось на этот раз? – спросил он, оглядываясь на шум открывающейся двери.
– Случилось? Ничего не случилось.
– А по какому поводу все эти подарки?
– Это не подарки. То есть тебе, да, подарки. А мне так, маленькая минутная слабость.
– Думаю, эта минутная слабость растянулась у тебя на несколько часов, – проворчал Смайл.
Мариша тут же кинулась в атаку.
– Но я же не виновата, что ты не любишь ходить по магазинам!
Смайл и правда этого не любил. То есть он ходил, покладисто следовал всюду за Маришей, словно катер за ледоколом, но при этом у него делалось такое отрешенно-трагичное выражение лица, что Марише становилось неловко. Вещи в примерочной валились у нее из рук. И впопыхах она покупала нечто совсем ей не нужное, которое на следующий день тайком приходилось сдавать назад.
А еще хуже бывало, когда муж вдруг начинал проявлять деятельное участие в процессе.
– Вот это платье тебе решительно не идет! – твердил он, требуя, чтобы Мариша без всякой жалости отбросила только что с таким трудом отобранное по вешалкам. – И это тоже! Это вообще кошмар! А это уродство! Это тебя бледнит! Это чернит! Примеряй-ка вот это и это!
И с торжествующим видом приносил жене в примерочную что-то серенькое, или коричневое, или темно-синее. Смайл был твердо уверен, что именно в эти тона и следует одеваться порядочной замужней женщине. Марише они совсем не нравились. И те вещи, которые под давлением мужа она все же мерила, а потом и покупала, назавтра или даже в тот же день она опять сдавала в магазин. Если, конечно, ей это удавалось под бдительным присмотром мужа.
Но сейчас она посмотрела на Смайла и убежденно сказала:
