– Вы забываете про маленького дурачка Ваню, – противно ухмыльнулся тип с пистолетом. – Про славного домашнего мальчика, которого злая судьба занесла на кладбище. И настигла там в виде карающего крыла ангела.
– Вы и про памятник с отломанным крылом знаете! – воскликнула Вика. – Это вы убили Ваню!
– Минутку! – внезапно осадил ее коротышка. – Конечно, мне плевать, что вы там себе придумаете про нас. Это ничего не изменит. Но я всегда считал, что справедливость прежде всего. Поэтому я вам говорю: нет, мы не убивали ни Ваню, ни его уважаемую маму. Они честно сотрудничали с нами. И не их вина, что им не удалось найти этих бумаг.
– А моего дедушку?
– Вот тут, да, – кивнул головой тип с пистолетом. – С вашим дедушкой – это наша работа. Но он знал, чем рискует. И знал, что наказание за его хобби – это смерть.
– Хобби? Что же это за хобби такое?
– Страсть копаться в чужом грязном белье, записывать все жареные факты на бумаге, а потом пытаться эти записи опубликовать через одного издателя!
– Что?!
– Хорошо еще, что издатель оказался человеком феноменально болтливым. И не успел ваш дедушка явиться к нему со своим, мягко говоря, некрасивым предложением, как полгорода узнало об этом. Разумеется, узнали и мы. В нашей организации всегда свято чтили чужие тайны. И публиковать их просто так, без всякой пользы, – нет, мы не могли этого допустить!
– Врете вы все! – закричала Вика. – Просто сейчас вы еще можете влиять на всех этих людей, на которых мой дедушка собирал свое досье. Небось вы их шантажируете, заставляя плясать под вашу дудку. А если бы все их тайны оказались опубликованными, вы бы потеряли всякое влияние на них!
– Какая умная девочка! – восхитился один из мужчин. – Верно догадалась. Но дело не только в этом. Все эти люди, на которых твой дедушка собирал досье, они когда-то доверились нам, нашей организации. Пообещали сотрудничать с нами и активно сотрудничали. А мы, в свою очередь, должны были позаботиться о том, чтобы никогда и никто не смог бы причинить им вреда!
– Какие вы благородные! А за что вы убили мою бабушку? Она ведь была невиновна!
– Не так уж и невиновна. Ты, девочка, просто плохо знала свою бабушку.
– Я знала ее отлично!
– В самом деле? И что же ты знала? Кем была твоя бабушка? Чем она занималась? Кого любила? От кого родила своего единственного ребенка?
Вика молчала. Крыть ей было нечем. Да, про собственную бабушку и про ее настоящую жизнь внучка, оказывается, знала до смешного мало.
– И чем же? – пробормотала Вика. – Чем занималась моя бабушка?
– Если бы ты постаралась разузнать про нее побольше, то была бы очень удивлена.
– С чего бы это?
– Начать стоит с того, что при крещении твоя бабушка получила совсем другое имя, совсем. Сказать, как ее звали?
– Да.
– А звали ее Софья Михайловна Барышева. И была она из семьи богатых немцев, имеющих поместье на Волге и там же проживающих еще со времен Екатерины Великой. Ко времени Великой Октябрьской революции их семье принадлежало несколько пароходов, которые занимались грузовыми перевозками по рекам и каналам России. И приносили они Барышевым, прости за каламбур, неплохой барыш.
– Моя бабушка? Была дворянка? Да еще и немка? А почему она никогда мне об этом не рассказывала?
– Минутку терпения, – хмыкнул коротышка. – Дойдем и до этого.
И он продолжил:
– Каким-то образом матери вашей уважаемой бабушки после революции единственной из всей семьи удалось избежать смерти и ссылки. Почему так произошло, я сказать точно не могу. Но подозреваю, что тут не обошлось без некоторого заступничества сверху.
– Что за заступничество?
– Все женщины в семье Барышевых обладали, помимо красоты, еще одним удивительным и очень полезным им свойством. Ни один мужчина, на которого они обращали свой благосклонный взор, не мог устоять перед ними, – пояснил коротышка. – Правда это или вымысел, я поручиться не могу. Но так или иначе, ваша прабабушка, будучи дворянских кровей, во время революции избежала смерти и, сменив фамилию, осталась жить на Волге вместе с маленькой дочкой, воспитывая ту на свой лад, но тщательно скрывая ее происхождение от всех.
– Мою бабушку?
– Да. Для всех твоя бабушка была обычным ребенком. Конечно, она не слишком активно участвовала в общественной жизни школы и пионерской организации, но это ей прощали, так как девочкой она была слабенькой и часто болела. Ее пассивность списывали на болезненность. В то время как девочке просто было глубоко чуждо все советское.
– И что?
– Твоя прабабка, вместо того чтобы забыть все эти дворянские штучки, научила свою дочь гордиться своими предками. Она также свозила девочку в их родной город и показала ей их бывший дом, где теперь размещалась клиника для ветеранов Гражданской войны. А также их поместье, которое медленно, но верно приходило в упадок. Но пока оно было разрушено не совсем. И непосредственно перед войной там разместили временный штаб переселенцев.
– Кого?
– На тот момент с Волги переселялись немцы.
– Ах, вот как, – пробормотала Вика. – Но ведь Лев Илларионович как раз и занимался немцами?
