Замок сдался технику в считанные секунды, воздух внутри отсека был всё ещё слегка разрежен, а из-под салазок виднелись раскалённые рельсы. «Можно попробовать разбить петли» — бормотал Коршак, примеряясь к внешнему люку — в этих отсеках всё было примитивным. Из его карманов один за другим стали появляться разнообразные инструменты. Здесь были и зажимы, и ломик, и странного вида мини-домкрат…
Работать быстро Степан умел. Сначала он оторвал от стены шкаф. Вместе с настенной обшивкой. До недавнего времени в этом шкафу хранился скафандр, а теперь ему предстояло стать частью плана отступления героя, не горящего желанием остаться запертым в безвоздушном пространстве.
Как только шкаф рухнул в дверной проём, баррикадируя выдвижную дверь, техник пристроил домкрат у одной из петель внешнего люка, рассчитал оптимальный угол давления и выдохнул: «Ну, с богом!».
— Стефан, — за шумом своих мыслей Степан едва не пропустил негромкий голос пилота из коридора, динамиков в эвакуационных отсеках тоже не было, — капитан просит передать, что она «на предпоследней лучине».
— Понял. Отжимать некогда. Буду выбивать!
«Болгарка, молоток, штифт на двадцать», — суфлируя себе под нос, Коршак тщательно прицелился и ударил. По корпусу корабля волнами пробежало эхо, и отсек зажёг аварийные огни. Под гнусавый вой аварийной сирены и ненавистное любому космонавту еле слышное шипение ускользающего воздуха, Степан рванул в коридор. Как он и ожидал, пластик прозрачной двери легко смял металлический шкаф в попытке изоляции помещения, но оставшейся щели мощным протезам техника вполне хватило, чтобы до начала декомпрессии и выскочить самому, и затолкать обратно отслуживший шкаф.
Сирена смолкла. Получилось! Степан очень любил это чувство. Он прижался к холодящей стене коридора и задумался о том, какая странная вокруг стоит тишина! Собственно, космос вообще не любит звуков… — Все живы? Все здоровы? — спросил он в пустоту.
— Всё в порядке, Стефан, — ответил пилот, — угрозы для жизни людей нет. Герметичность периметра — девяносто девять процентов.
А режим автопилота работает только при ста. Стало быть, цели своей они достигли. Пилот свободен от военных инструкций. И тут на Коршака опустилось понимание. Они же только что провалили миссию! Переселенцы в пункте назначения никогда не получат своего оборудования! На ручном управлении «Эскорт» не дойдёт!
Степан не пошёл, а побрёл обратно, в сторону командного холла. Или дойдёт? Трид-цать-во-семь-лет… — думал он по слогам, проходя мимо пустого медотсека — наверняка Раечка покинула заточение при первой же возможности и теперь нежно обнимает своего заспанного Михалыча… Сколько же раз за это время предстоит Степану пройти мимо каждой двери «Эскорта»? КВП вытянет — этот агрегат Степан обслуживал охотно и ласково расшифровывал его название как «круговорот воды в природе», не интересуясь тем, что на самом деле стояло за аббревиатурой. То есть вода у них будет. Но синтезировать на борту пищу без Вени они не смогут. В дальних путешествиях кок — человек незаменимый. Значит, придётся возвращаться…
Капитан сделала шаг навстречу Коршаку, и он на секунду стушевался: она переоделась в форменный комбез, вид которого пробудил в Степане строевые привычки и напомнил ему о соблюдении приказов. Куда бы присесть? Но садиться было некуда.
— Там Пекарь… — выдохнул он.
— Да, кстати, где Пекарь? — заволновалась Раечка, отклеиваясь от супруга, к руке которого, как Коршак и предполагал, она до этого нежно прижималась.
— Гнилой ваш клоун оказался, — сурово проворчал Михалыч ей в спину. — Сбежал. Пилот докладывал.
Рая перевела взгляд с мужа на капитана с немым вопросом в глазах: «Это шутка?».
— Так и есть, — кивнула Чикита. — Не очень понятно, а вернее, очень загадочно! Сейчас уточним. Рассказывай, что знаешь, Прохор, твой выход!
— Докладываю, капитан, — пилот был вежлив и лаконичен: — Вениамин Пекарь покинул борт корабля в спасательном модуле. Предварительно он отправил адресное сообщение, содержащее координаты сброса. Мои приёмники зафиксировали также наличие входящего информационного сигнала. К сожалению, я не смогу воспроизвести содержание сообщения. В приёме участвовал портативный усилитель, вероятнее всего, индивидуально встроенный в человека-носителя.
— Как ты его… «носитель»… Не ожидала я от Вени двойной игры, — Чикита болезненно скривилась и взглянула на Раечку. Та выглядела растерянно, даже грустно, хлопала глазами и жалась к мужу. Наверняка в её «розовом» мире подобного рода предательствам места не было. Да уж.
Противно взвизгнули протезы, Чикита очнулась и просуммировала: — Если я правильно понимаю, спрятаться мы можем. То есть можем пропасть с чужих радаров. Заодно можем и перестроиться, то есть соскочить с известного им курса, чтоб уж точно. Однако хорошо бы сначала понять, что здесь происходит! Почему бежал Пекарь?! Может, и нам пора улепётывать отсюда сломя голову? Мало ли… Что если мы неверно трактуем намерения наших преследователей: быть может, нас пытаются спасти?