Александр силился подняться на ноги, но в следующее мгновение ему в живот вонзился кинжал Хорауна. Куртка моментально пропиталась темной густой кровью.
– Папа! – Аня кинулась к отцу, Никк метнулся за ней, но не успел.
– Слишком поздно, – произнес Лир, схватив девушку за руку.
Аня вскрикнула, и в следующее мгновение оба растворились в воздухе вместе с книгой.
Никк обернулся. Чарна и Хораун тоже пропали. У входной двери, истекая кровью, лежал Александр.
В квартире резко все стихло. Пол был усеян битым стеклом, усыпан книгами и разной утварью, высыпавшейся из перевернутых шкафов. Из вспоротых диванных подушек торчал синтепон.
И только Никк с Дафной каким-то чудом все еще оставались невредимыми.
За окном раздался вой сирен, похоже, кто-то из соседей вызвал полицию.
А Никк по-прежнему видел лишь кривую усмешку Лира и испуганные глаза Ани за секунду до того, как оба они отправились в неизвестном направлении.
Исчезли.
Я стою на берегу. Смотрю, как солнце медленно погружается в воду. Ночь окутывает мир, стирая горизонт, растворяя границу между небом и землей.
«Закат всегда волшебный», – сказала бы сейчас Аня.
– Аня? – окликаю я пустоту.
Пустота безмолвна.
В закатах есть своя магия, несомненно, но ты перестаешь ее замечать, когда наблюдаешь одну и ту же картину сотни раз. Тем более, когда знаешь, что природа вокруг являет собой лишь плод твоего воображения, когда ты сам строишь астральный мир, проектируешь, воссоздаешь его раз за разом.
– Аня?
В глубине леса за моей спиной шепчет родник, над головой мерцают звезды. Они все нереальны. Но Аня была реальной. Как она проникла в мой сон? Как она отыскала меня в бесконечном океане мыслей и чувств, коими наполняют вселенную живые существа?
– Аня, где ты?
Найдет ли она меня снова? Сумеет ли? Куда унес ее Лир? Что он с ней сделал? Может сделать?..
Нет. Он не посмеет. А если посмеет… Мои руки невольно сжимаются в кулаки с такой силой, что ногти вонзаются в ладони.
– Я найду тебя, Аня, слышишь? – я говорю, глядя в усеянное звездами небо.
Но оно молчит. Колючий, холодный ветер дует с моря, обжигая лицо. Я не отступлю.
Это не просто война даитьян против фоморов, не просто война моего народа. Теперь это моя война.
