Трагедия одного воскресного утра, запускает цепочку мистических событий в жизни обычного московского предпринимателя Кирилла Чернова. При странных обстоятельствах погибает его близкий друг, и на месте происшествия главный герой случайно находит древнюю золотую монету. Позже Чернов выясняет, что его брат приобрел коллекцию из семи римских динариев, которая загадочно исчезла, так и не попав в руки покупателя.В это же время в жизнь главного героя возвращается Вероника Божич, с которой в прошлом его связывала некрасивая история. И, возможно, ее появление вовсе не так случайно…В книге присутствует нецензурная брань!
«Время придумано Сатаной, а вечность принадлежит Богу».
Запинаясь за собственные сутаны и придерживаясь руками за склизкие стены узкого коридора, епископ Поль Фортье и священник Эмиль Бастьен едва поспевали за размашистыми, быстрыми шагами Андре Лафонтена. Подземелье монастыря с извилистыми ходами, вдоль которых располагались крошечные каменные клетушки для ожидающих суда либо казни узников, производило гнетущее впечатление на любого, кто оказывался здесь. Факелы горели не все, из-за постоянных сквозняков и сырости в мрачных коридорах стоял лютый холод, под ногами копошились голодные крысы, по покрытым плесенью стенам сочилась влага. Запыхавшись, тучный епископ Фортье замешкался, споткнувшись о каменный выступ, остановился, чтобы отдышаться, настороженно взглянул на преподобного Бастьена. Тот ответил ему коротким кивком и поджал тонкие губы. Передохнув пару секунд, епископ и святой отец поспешили догнать удаляющегося инквизитора, скрытого с головы до ног длинной широкой черной сутаной, мрачно развевающейся за его спиной. Опустив просторный капюшон на лицо, Андре Лафонтен стремительно передвигался по подземельным ходам монастыря, словно знал его, как свои пять пальцев, хотя прибыл сюда впервые. Широкие плечи, высокий рост и решительность инквизитора Лафонтена, с которой он перемещался в незнакомом месте, внушали Фортье и Бастьену тревогу и неуверенность. Лафонтен резко свернул вправо и все трое оказались на лестнице, покрытой склизким илом. Резкий порыв ветра задул факел в руке епископа и тот осенил себя крестом, пробормотав под нос молитву. Бастьен последовал его примеру, а инквизитор даже не обернулся. Его факел горел ярко, не колеблясь от дуновения сквозняков.
Епископ и преподобный снова встретились взглядами и, вздохнув, продолжили путь. В трусливых сердцах обоих появилась безотчётная тревога и неясное подозрение, что на свою беду они вызвали из Тулузы инквизитора Андре Лафонтена, чтобы тот одобрил совершение казни над осужденной светским судом Валери Мартель.
Епископ отправил прошение две недели назад и не ожидал, что Святая палата пришлет для изучения дела приговорённой ведьмы, молодого, немногословного инквизитора с гладковыбритым лицом и суровым взглядом. Епископ почувствовал неладное, как только Лафонтен въехал в город верхом на чёрном, породистом жеребце. Голову инквизитора скрывал шлем, поверх черной сутаны сверкали на солнце добротные доспехи, которые выдавали в мужчине жесткого и несговорчивого воина, на поясе опасно поблёскивал кинжал с осыпанной драгоценными камнями рукояткой. Фортье не сомневался, оружие Лафонтен носил не только для устрашения или хвастовства, и едва перекинувшись с важным гостем парой фраз, понял, сотрудничать с инквизитором будет очень непросто.
Смущало также то, что Лафонтен прибыл один, без писаря и других помощников. Епископ решил, что дело затянется и немного приуныл, но инквизитор оказался не из тех, кто тратит время впустую. Он отказался от отдыха и трапезы с местными духовниками, пробыл в отведенных ему покоях не более нескольких минут, ушедших на то, чтобы снять доспехи и тяжелое облачение, а затем ополоснуть лицо. После, потребовал сопроводить его в главный зал, где тщательно изучил дело, ради которого его вызвали в крошечный городок в южной Франции. Само название Андре услышал впервые, получив распоряжение от старшего инквизитора Святой палаты в Тулузе. На сосредоточенном лице с резкими чертами не отражалось ни одной эмоции, что могла бы выдать его мнение или мысли о прочитанном. Он сурово сдвигал брови, пробегая взглядом по страницам, иногда напряженно сжимал челюсть, из-за чего на широких скулах бугрились желваки, высокий воротник натягивался на мощной шее.
