Алиса обнимала Гену, после чего они сделали совместную фотографию на фотоаппарат Генки, но у Алисы оказался ещё и свой. Тогда они сделали то, что в наше время назвали бы совместным селфи, каждый на свой фотоаппарат.
******************************************************
Гена вытер слезы, достав из нагрудно кармана рубашки маленький сверток. Развернув его, он аккуратно взял лист ранее сложенной бумаги и начал читать, но, дойдя до этой проклятой морзянки, сложил все обратно. В слезах он сделал шаг в динамичное изображение…
Глава 6. Гнев – не выход.
Гена стоял на балконе с бутылкой и сигаретой – ситуация была дерьмовой.
"Как это все разрулить?" – задавался вопросом ранее аморфный в сфере отношений и эмоций человек.
– Ты никогда меня не любил, а лишь хотел использовать меня как социальный трамплин. – девушка носилась в слезах по комнате, перекидывая вещи из шкафов и ящиков в чемодан.
Данное утверждение справедливо лишь частично: Гена находился в бедственном положении, когда они стали общаться с Алисой. Он сразу понял, что её можно использовать, но Гена всегда был честным человеком и сразу заявил, что их отношения будут симбиозом.
Алиса по-человечески любила его. Это была очень странная и страшная для женщины смесь: его было жалко, но это сразу отходило на второй план, когда он отвечал на её чувства, казалось бы, неестественной ему теплотой. Это превращало чувства Алисы в пылающую зависимость. Был ли он альфонсом, серцеедом или чем-то подобным? Ни в коем случае.
На протяжении двух лет Гена привнес многое в их отношения – это были сотни, тысячи мелочей, которые образовали огромную стену, на которой Алиса видела его насквозь, все его слабости и чувства. Однако обратная сторона оставалась скрыта от её глаз, а там хранилось большее. Там хранилось все то, чего не знал никто, даже сам Гена. От любви к Алисе до детских и животных страхов. Именно обратная сторона этой стены и стала роком в их отношениях.
Обратная сторона скрывала трудолюбие, альтруизм, эгоизм и многое другое. Именно эта сторона и была более насыщенной и более точно могла описать на кирпичах, кто такой Геннадий. Но, опять-таки, её не видел никто полностью, да и если видели, то даже больше, чем сам Гена. Это выражалось в полуосознанности его поступков: порой он мог полностью отключить эмоции (а такое было почти всегда), дабы получить определенный плюс в другом деле. Гена считал, что в определенных делах нужно отключать эмоции, ведь эмоции могут повлиять на практичность работы. Две стороны стены представляли собой некие два полушария мозга, которые постоянно конфликтуют, как в одной из песен Бо Бёрнема.
В тот раз был именно выплеск со стороны безэмоциональной части Гены + было все сбавлено алкоголем. Он поставил бутылку на пол балкона и стал разглядывать сквозь стекло окна и тюль, что именно делает Алиса. Он увидел то, чего и ожидал – она часто смотрела в его сторону, но как увидела, что он развернулся, так стала смотреть реже и пыталась скрывать взгляд.
– Как именно я тебя обидел? – спокойным тоном задал вопрос Гена.
Всю квартиру начало заполонять гудящим до жути гулом тишины. Этот вопрос не относился именно к этой ситуации, он относился к всей их совместной жизни. Каждый скандал был высосан из пальца. Скандалы были связаны с банальными бытовыми делами, с личными неудачами Гены. Гена всегда в этот момент думал, что она провоцирует его или их разрыв. Он же ей прощал все: от молчания и бойкота до измены. Тут он понял, что зря тут оказался, зря выбрал эту остановку на пути к концу жизни. Она всегда хотела этого, она всегда стремилась к разрыву.
– Нам надо расстаться – хором произнесли Алиса и Гена, – я тебя больше не люблю.
Они начали улыбаться, но это был явный фальшь от Гены, это был конец одной из его глав. "Как я раньше этого не понял" – думал Гена. И сейчас ему было по-настоящему больно, когда ты не видишь ложь или не хочешь её видеть. На этой улыбке Гена отвернулся в сторону улице и взял бутылку, которую не допил.
– Прости… – сказала Алиса и ушла, на этот раз не хлопнув дверью.
Гена спокойно прошел в зал и сел на диван, поставив бутылку на пол.
– Теперь можно… – и тут стало сложно сдерживать слезы.
Он достал пачку из кармана, зубами вытащил одну и закурил. После выкуренной сигареты он спокойно встал, поднял бутылку с полу. Его окружала комната с не шикарным, но и не плохим ремонтом.
– Я тебя ненавижу, слышишь! – прокричал Гена в стену и кинул в неё же бутылку. – Ты решил издеваться надо мной, вместо обычного божеского прощения?! Ты тварь, слышишь! Теперь мне пора в ад, не так ли, мразь?!
Гена страшно прокашлялся и харкнул на пол с кровью. Он развернулся к балкону и побежал в его сторону. "Что на это скажешь, ублюдок?" – подумал Гена, но его пробежка не окончилась. Научным языком то, что произошло, можно назвать разрывом стенок церебральных сосудов, а "по-русски" – инсульт.
Глава 7. Замолчи.
