– Черт возьми, разве не видите, что я лишь хочу помочь? – сказал я, повысив голос.
Энн в страхе отскочила от меня, и я ощутил сильные угрызения совести. Джинджер с ворчанием направилась ко мне, и я быстро подался назад.
– Ладно, ладно, – пробубнил я, подняв ладони перед собой.
– Джинджер, – строго произнесла Энн.
Собака остановилась и взглянула на нее.
От этой неудачи мой рассудок словно оцепенел. Все мои усилия пошли прахом. Теперь вот этот промах. Я знал только, что в тот момент оказался еще дальше от Энн, чем вначале. Как ясно я теперь представлял, что имел в виду Альберт.
Этот уровень был жестокой и коварной ловушкой.
– Люди берут почитать книги и не возвращают, – продолжала Энн, словно ничего не произошло. – Пропали мои лучшие украшения. Нигде не могу их найти. Исчезла лучшая одежда.
Я уставился на нее, не имея ни малейшего представления о том, что сказать или сделать. Она опять от меня пряталась, цепляясь за подробности своего существования и не желая правильно их истолковать.
– Не знаю также, кто взял эти шахматные фигуры, – сказала она.
– Моя жена заказала для меня такой же шахматный набор, – сказал я ей. – На Рождество. Его сделал мастер по имени Александр.
Энн вздрогнула.
– Почему вы никак не оставите меня в покое?
Я потерял над собой контроль.
– Ты должна знать, зачем я здесь, – сказал я. – Ты должна знать, кто я такой.
Опять этот безумный взгляд; пелена с ее глаз спала.
– Энн, – позвал я.
Протянув руку, я до нее дотронулся.
Она задохнулась, словно мои пальцы ее обожгли. Вдруг я почувствовал, как мне в руку с силой вонзаются зубы Джинджер. Я закричал и попробовал высвободиться, но собака сильней сжала челюсти, и я протащил ее за собой по ковровому покрытию.
– Джинджер! – заорал я.
Мой крик прозвучал одновременно с криком Энн. Собака немедленно выпустила мою руку и вернулась к Энн, дрожа от волнения.
Подняв руку, я взглянул на нее. Да, боль здесь определенно существовала. И кровь. Я смотрел, как она медленно сочится из мест укусов.
«Потусторонний мир», – думал я. Это казалось насмешкой.
Нет плоти, но есть боль и кровь.
Я поднял глаза и увидел, что Энн плачет. Она шла по комнате, пошатываясь, и по ее щекам катились слезы. Я смотрел, как она повалилась на диван, прижав к глазам левую руку.
Теперь боль в руке казалась ничтожной по сравнению с накатившим на меня новым приступом отчаяния. Я снова машинально направился к Энн, но резко остановился, когда Джинджер подалась в мою сторону. Теперь в ее рычании слышался яростный хрип, говорящий о сильном возбуждении. Я поспешно отступил назад, а Энн подняла на меня глаза. На ее лице отразился ужасный гнев.
– Вы уйдете наконец? – выкрикнула она.
Я медленно отступал назад, наблюдая за Джинджер. Когда она улеглась на пол в напряженной позе, я остановился. Оглянувшись, я увидел, что стою около банкетки перед фортепиано. Попятившись назад, я медленно на нее опустился, не сводя взгляда с собаки.
– Мне нужен Крис, – рыдая, пробормотала Энн.
Я уставился на нее, чувствуя себя совершенно беспомощным.
– Я хочу, чтобы он вернулся. Он нужен мне, – молвила она. – Где он? О господи, где он?
Я судорожно сглотнул. В горле пересохло; было больно. Рука болела от укуса. Возможно, я снова был живым. Этот уровень невероятно близок к жизни. И все же страшно далек – присутствуют лишь мучительные ощущения, никаких положительных эмоций.
– Расскажите мне о нем, – услышал я собственный голос.
Не знаю, зачем я это сказал. Теперь мне приходилось напрягаться. С каждым проходящим мгновением следующее усилие давалось с трудом.
Она продолжала рыдать.
– Как он выглядел? – спросил я.
И снова я понимал, что затеваю. Не знал только, получится ли. С чего бы вдруг? Раньше не получалось.
И все-таки я продолжал.
– Он был высоким? – спросил я.
Она судорожно вздохнула, вытирая слезы со щек.
– Да?
Она порывисто кивнула.
– Таким же, как я? – спросил я.
Она не ответила. Послышалось судорожное рыдание.
– У меня рост шесть футов два дюйма. Он был таким же?
– Выше.
Она сжала губы.
Я проигнорировал ее реакцию.
– Какого цвета у него были волосы? – спросил я.
Она потерла глаза.
– Какого цвета?
– Уходите, – пробурчала она.
– Я лишь пытаюсь помочь.
– Мне нельзя помочь.
Сквозь стиснутые зубы.
– Помочь можно всякому, – возразил я.
Она равнодушно посмотрела на меня.
– Если человек попросит, – добавил я.
Она опустила глаза. Дошло ли хоть в какой-то степени до ее сознания значение моих слов?
Я задал следующий вопрос:
– Он был светловолосым?
Она коротко кивнула.
– Как я?
Она вновь стиснула зубы.
– Нет.
Я поборол сильное желание оставить свои попытки, встать, выйти из дома, вернуться в Страну вечного лета и выждать. Все это казалось совершенно безнадежным.
– Чем он занимался? – спросил я.
Она не открывала глаз. Из-под сжатых век лились слезы и скатывались по бледным щекам.
– Я слышал, он писал для телевидения.
Она что-то пробормотала.
– Это правда?
– Да.
Снова сквозь стиснутые зубы.
– Я тоже пишу для телевидения, – сообщил я.
