Меня захлестнула волна парализующей печали. «Боже правый, это, должно быть, сон! — думал я, вдруг возвращаясь к прежним мыслям. — Это не может быть правдой!»
Я прищурился. У себя под ногами я увидел табличку с надписью: «Кристофер Нильсен/1927-1974». Как я сюда попал? Тебе когда-нибудь случалось очнуться в своей машине и с недоумением обнаружить, что ты заехал очень далеко и не помнишь, как это произошло? В тот момент у меня было подобное ощущение. Правда, я понятия не имел, что же там делаю.
Я пришел в себя довольно быстро. Рассудок мой кричал: «Этого не может быть в реальности!» Этот же рассудок знал, что существует способ выяснить все наверняка. Я уже однажды начинал это делать, но тогда меня что-то удержало. Сейчас меня ничто не остановит. Был лишь единственный способ узнать, сон это или реальность. Я начал спускаться под землю. Для меня это было не большим препятствием, чем двери. Я погрузился в темноту. И чтобы не сомневаться, продолжал думать. Я увидел гроб прямо под собой. «Как же я увижу в темноте?» — недоумевал я, но тут же постарался выбросить это из головы. Имело значение лишь одно: узнать. Я проскользнул в гроб.
Казалось, мой вопль ужаса многократно отражается от стенок могилы. Оцепенев, я с отвращением уставился на свое тело. Оно начало разлагаться. Мое напряженное лицо напоминало маску, застывшую в страшной гримасе. Кожа разлагалась, Роберт. Я увидел… нет, не надо. Не стоит вызывать в тебе такое же отвращение, какое испытал я.
Я закрыл глаза и, продолжая кричать, выбрался оттуда. Меня овевали холодные, влажные потоки. Открыв глаза, я осмотрелся. Опять туман, этот серый клубящийся туман, от которого не было спасения.
Я побежал. Должен же он где-то кончиться. Чем дальше я бежал, тем гуще становился туман. Я повернул и побежал в обратном направлении, но это не помогло. Туман сгущался. Я видел вперед лишь на несколько дюймов. Я зарыдал. В этой мгле можно блуждать вечно! Я в страхе закричал:
— Помогите! Пожалуйста!
Из сумрака появилась фигура: опять тот человек. У меня было ощущение, что я его знаю, хотя лицо было незнакомо. Я подбежал к странному человеку и схватил его за руку.
— Где я? — спросил я.
— В месте, которое ты сам придумал, — ответил он.
— Я тебя не понимаю!
— Сюда тебя привело твое сознание, — сказал он. — И удерживает тебя здесь.
— Мне придется здесь остаться?
— Вовсе нет, — сказал он. — Можешь в любой момент разорвать эту связь.
— Каким образом?
— Надо сконцентрироваться на чем-то, что находится вовне.
Я начал уже задавать следующий вопрос, когда почувствовал, как меня опять призывает печаль Энн. Я не мог оставить ее в одиночестве. Не мог.
— Ты ускользаешь прочь, — предостерегающе произнес человек.
— Я не в силах просто так оставить ее, — сказал я.
— Придется, Крис, — откликнулся он. — Либо ты пойдешь дальше, либо останешься таким как есть.
— Не могу просто так оставить ее, — повторил я.
Прищурившись, я осмотрелся по сторонам. Человек пропал. Так быстро, что казалось, он — плод моего воображения.
Я опустился на холодную сырую землю, чувствуя себя безвольным и несчастным. «Бедная Энн, — думал я. — Теперь ей придется начать новую жизнь. Все наши планы нарушены. Места, которые мы собирались посетить, захватывающие проекты, которые мы планировали. Написать вместе пьесу, сочетая ее поразительную память о прошлом и интуицию с моими способностями. Купить где-нибудь лесной участок, где она могла бы фотографировать жизнь природы, а я — писать об этом. Купить передвижной домик и путешествовать по стране в течение года, чтобы многое повидать. Посетить, наконец, места, о которых всегда говорили, но еще не видели. Быть вместе, наслаждаясь жизнью и обществом друг друга».
Теперь все было кончено. Она осталась одна; я ее потерял. Мне нужно было жить. Я сам виноват в том, что погиб. Я был глупым и легкомысленным. Теперь она осталась одна. Я не заслуживал ее любви. Растратил попусту многие мгновения жизни, которые мы могли бы провести вместе. Теперь я загубил оставшееся у нас время.
Я ее предал.
Чем больше я об этом думал, тем более отчаивался. «Почему она не права в своем убеждении?» — с горечью думал я. Лучше бы смерть была концом, прекращением всего. Все, что угодно, только не это. Я чувствовал, что теряю надежду, что меня опустошает отчаяние. Существование теряло смысл. Зачем все это продолжать? Бесполезно и бессмысленно.
Не знаю, сколько времени я так сидел в раздумье. Роберт, мне это казалось вечностью — один, покинутый в леденящем, скользком тумане, погруженный в глубокую печаль.
Прошло очень много времени, прежде чем ход моих мыслей начал меняться. Много времени прошло, прежде чем я вспомнил слова того человека: я могу покинуть это место, сконцентрировавшись на чем-то вовне. И что же было вовне?
«Разве это имеет значение?» — думал я. Что бы это ни было, хуже быть не может.
«Ладно, тогда попробуй», — сказал я себе.
Я закрыл глаза и попытался представить себе место лучше этого. Солнечный свет, тепло, траву и деревья. Место, похожее на те места, куда мы все эти годы обычно брали с собой наш дом-автоприцеп.
