Я беспокойно расхаживал около одного из городских зданий в ожидании Альберта, который пытался установить с Энн мысленную связь. Не однажды он предупреждал меня, что я, возможно, буду разочарован. Ему ни разу не доводилось быть свидетелем успешной связи с кем-либо из обитателей низших сфер. Туда могли переноситься определенные люди, Альберт в их числе. Однако они не умели заранее локализовать отдельных индивидуумов, поскольку все находящиеся в низших сферах были отгорожены от связи специальной изоляцией.
Только если они просили о помощи…
Мне пришлось рухнуть на скамью, потому что ко мне вернулась усталость — ощущение внутреннего веса. Я закрыл глаза и стал молиться, чтобы Альберт смог как-то найти ее.
Мою Энн.
Едва я произнес мысленно ее имя, в памяти возникло видение: вечер, мы с ней сидим в кровати и смотрим телевизор; я обнимаю ее рукой за плечи.
Она снова засыпает. Кажется, она всегда засыпает, когда я ее обнимаю, а ее голова покоится у меня на груди. Я никогда ее не бужу и на этот раз тоже этого не делаю. Как всегда, я сижу не шелохнувшись, позабыв про телевизор и глядя в ее лицо. И, как всегда, на глаза медленно наворачиваются слезы. Не важно, что в ее волосах видны седые пряди, а на лице морщинки. Во сне у нее всегда бывает такое доверчивое, детское выражение.
По крайней мере, в те минуты, когда я держу ее в объятиях.
Она сжимает мою руку, как часто это делает; пальцы то и дело подрагивают. Рука у меня затекла, но я не шевелюсь. Пусть уж лучше болит рука, чем я ее разбужу. И вот я сижу неподвижно, не сводя взгляда с ее лица, думая о том, как люблю эту дорогую, милую женщину-ребенка, прижавшуюся ко мне.
— Крис?
Вздрогнув, я открыл глаза. Передо мной стоял Альберт. Торопливо поднявшись, я взглянул на него. Он покачал головой. Поначалу я отказался поверить.
— Должен же быть какой-то способ, — настаивал я.
— Она недоступна, — сказал он. — Не просит о помощи, потому что не верит в ее возможность.
— Но…
— Ее не могут найти, Крис, — продолжал он. — Испробованы все возможные способы. Мне жаль.
Подойдя к ближайшему ручью, я уселся на берегу и уставился на кристальную, плещущуюся воду.
Альберт сел рядом со мной, похлопывая меня по спине.
— Мне правда очень жаль, — сказал он.
— Спасибо, что попытался, — пробормотал я.
— Я обнаружил одну вещь, — вдруг промолвил он. Я быстро взглянул на него.
— У вас такие сильные чувства друг к другу, потому что вы — родственные души.
Я не знал, как на это реагировать. Я, разумеется, слышал это выражение, но лишь в самом банальном смысле, в контексте тривиальных баллад и стихов.
— Это означает буквально, — пояснил Альберт, — что у вас одинаковая длина волны и ваши ауры вибрируют в унисон.
У меня по-прежнему не возникло никакого отклика. Зачем мне это знать, если Энн этим не поможешь?
— Вот почему ты сразу же влюбился в нее, когда увидел в тот день на пляже, — продолжал Альберт. — Твоя душа радовалась воссоединению с ней.
Я лишь смотрел на него в упор. Почему-то эта новость меня не удивила. В жизни я никогда не был суеверным. И все же всегда настаивал на том, что мы с Энн встретились не случайно.
И все-таки какое значение может это иметь?
— Вот почему тебе так сильно хотелось быть с ней после смерти, — сказал Альберт. — Почему тебя ничто не останавливало…
— Тогда по этой же причине и она так сильно переживала, — перебил я его. — Она должна была себя убить. Чтобы соединиться со мной, вновь достичь этого унисона.
— Нет. — Альберт покачал головой. — Она сделала это не для того, чтобы соединиться с тобой. Разве могла она, если не верила в возможность этого? — Он снова покачал головой. — Нет, она убила себя, чтобы окончить свое существование, Крис. Поскольку считает, что твое существование уже окончено.
— Чтобы прервать свою боль, Альберт.
— Хорошо, боль, — согласился он. — Хотя решение было вызвано не этим. Неужели не понимаешь?
— Я знаю, что она страдала, это все, что я знаю. Он вздохнул.
— Это закон, Крис, поверь мне на слово. Никто не имеет права…
— Какой толк знать все это, если это не поможет мне ее разыскать? — с горечью перебил я его.
— Дело в том, — сказал он, — что, поскольку вы — родственные души или духовные супруги, мне разрешили продолжать помогать тебе, несмотря на мои замечания.
Я в замешательстве на него смотрел.
— Если ее нельзя найти…
Я горестно замолчал; в сознании вдруг возникло видение: мы двое, подобно Летучим Голландцам духа, бесконечно блуждаем в поисках Энн. Он это имел в виду?
— Остается один путь, — сказал он, положив руку мне на плечо. — Единственная мучительная возможность.
Дежавю может быть ужасающим, в зависимости от того момента, который заново переживает человек. В состоянии леденящей, всепоглощающей угнетенности двигался я сквозь туман к виднеющемуся впереди зданию. «Освободи меня от этого черного бесконечного кошмара». Эта мольба вновь прозвучала в моем сознании.
Теперь этот кошмар вновь повторялся.
