Папа Римский:
— Погиб! Погиб!
Оклеветали, опорочили!
Ведьмы, колдуны!
Вам от расправы не уйти!
Огонь, огонь гори!
(На площадь выбегает вся городская стража и окружает толпу, отбивает Папу Римского и арестовывает мошенников: Голова, Губошлёп, Блоха, Амбруаз-Дикобраз, Карга, сёстры связаны. Папу уносят).
Первый незнакомец (в старушечьем обличье):
— Свершилось,
Теперь и нам пора удрать,
Пока нас стража не смогла поймать!
В Клоаку мы с тобой поспеем,
Там нас искать уж больше не посмеют!
Второй незнакомец:
— Тонуть в людских нечистотах,
В грязных и грешных стоках…
(Первый и второй незнакомцы прыгают в канализацию и выбираются через двор).
(Выходит слуга Папы Римского со стражей и милордом).
Милорд:
— Арестовать всех мы не могли,
Другие с толпой смогли уйти.
Слуга:
— Среди них должен быть заговорщик
Главный, но я молчу, не обладая славной
Обличительной уликой,
Кроме как слежкой за двуликой
Мегерой, в которую перевоплотился сам дьявол
Устроив тем тьмы и зла произвол.
Как слышал я, старухой
Он имел возможность становиться,
Или в иного черта превратиться.
Стражник:
— Милорд,
Исколем горб
Старух, коли он ненастоящий,
Выпустим мы из него пух!
Милорд:
— Эй, смотрящий!
Тащи сюда облезлых ведьм,
Кудлатых ворожей,
Не вышедших по старчеству рожей.
(Приводят Каргу и сестёр).
Милорд:
— Коли!
За один раз все три
Горба!
(Старухи кричат, их щиплют и колют).
Карга:
— О, моя судьба, быть избитой,
Всю жизнь была забитой,
Валялась я в грязи,
Но как взяла я золото,
Хотела жить я молодо,
Но не спаслась,
Заколотой я сталась!
Так больше не вези
Меня везение
В даль отлучения.
Сёстры:
— Ай, ой! Оставьте,
Мир такой
Жестокий,
Мы не хотели зла,
В осмеянии вся краса
Сегодняшнего представления,
Оставьте, это и будет нам спасение.
Слуга:
— Улизнул!
В толпе он растворился!
Он, пока не осуществит свои интриги
Не угомонится! Ах, лисица!
Но, что это за запах?
От чьей особы прёт,
Что даже рвёт
Меня?
(К страже подходит кардинал и его слуга).
Кардинал:
— Вот, и до меня добрались
Мы было собрались
Спасать padre, но нас обдали с ног до головы,
Хотя остались мы не го́лы, но только посмотри!
Все в кашице какой-то
По адски знойной
И зловонной.
Слуга в сторону:
— У каждого черта
Своя кочерга!
Если ты бросаешь грязь в других,
Изволь же сам измазаться
И замараться
От таких
Проделок и худых
Страстей, какие пачкают
Тебя позором и навозом,
Но, тебе уж оставаться с этим полным возом
Жить!
(Прибегает один из духовенства):
Один из духовенства:
— Папе плохо,
Он слёг
В постель!
О, печаль!
О, наш учитель!
Законов и правил составитель!
При нём же процветал наш культ,
И каждому нашёлся бы ответ
На данный церкви клятвенный обет.
Кардинал:
— Милорд, всех арестовать
И сопровождать
В казематы!
Пусть будут рады
Скоропостижной смерти!
Толпу обуздать,
И дать
Им золотых
Пудов пять!
Слуга Папы Римского толпе:
— Сей ангел перед вами был,
Он среди божественных высот же слыл
Самым человеколюбимым,
Не Папа к вам спускался,
А ангел Павел!
Он вас ославил
Светом и живительным ручьём!
Теперь же вы потоком громким,
Пойдёте славить по домам громоздким,
И трущобам и дворцам,
По худобедным деревням
Это чудо!
О, стадо вы моё!
(Толпа расходится. Уходят стражники и милорд, уводя взятых под стражу. Убегают слуги и уходит Кардинал. Остаётся один Федерико. На площади никого).
Федерико:
— М-м-м-м…
(Немой поднимает кубок, и последнюю каплю выжимает на язык).
Федерико:
— Нет бороды, да нечего и стричь!
Нет привязи, так не за что и дёргать!
Язык не лопатка,
Знает, что горько,
А что сладко!
Порой, и до Киева доведёт!
И столько тебе бед найдёт,
Покуда до голой нитки не обдерёт
Поп, или чёрт!
(Уходит).
(Выходит слуга).
Слуга:
— А коли много знаешь,
Держи бескостного ты за зубами!
Как за частоколом крепким и коренастыми думами!
Знание — сила,
А эта сила уж многих взбесила.
(Уходит).
Конец.
Март 2017 года.
