- Когда приходит время людям из Родов покидать землю и отправляться в другой мир, Богиня Марена оценивает их деяния в мирской жизни. Она решает, с чем умершему отправляться в навь, - не дожидаясь уточняющих вопросов, пояснила. – Явь – мир живых, Навь - мир мертвых, Правь – мир богов. И как там в нави существовать... Кианг, наши предки до Христа верили в целый пантеон богов. Да и сейчас, наверное, многие верят, не так, как наши предки, но верят, - вздохнула. - Знаешь, это такой сложный вопрос, что давай в него не влезать!
Кианг молча кивнул, вопрос и правда был сложный, но в его душе бушевали эмоции, недоумение, удивление, даже легкое неверие.
- Что, - улыбнулась насмешливо Марья. - Не ожидал такого от белых лаовай?!
- Трудно поверить… - не принял веселого тона китаец.
- Китай - супер развитая страна. У нас даже шутка есть, что Бог создал Землю, а все остальное сделано в Китае. Но гора Шао все также стоит, и все также монахи сверкают бритыми черепами, а мальчишки-послушники стучат деревянными сандалиями. Правда только на представлениях для туристов, а тренируются они в кроссовках.
- Для туристов...
Они сидели рядом и смотрели в огонь. Дрова прогорели до углей, снаружи уже стемнело. Кианг прислушался, потом насторожился.
- Девочки, что, заснули, раз так тихо? - поднял он голову, прислушиваясь.
- Да нет, Эни тихушника включила, - пояснила Марья.
- Э?
- Это мы так называем генератор подавления шумов - тихушка, - продолжила просвещать и одновременно адаптировать кузнеца к передовой технике. - У него три режима: полный, когда ни туда, ни оттуда не слышно. Прямой, это, когда в палатку снаружи все звуки идут, а из нее нет. И обратный, соответственно, наоборот, из палатки все слышно, а внутрь ничего.
- А это зачем? - изумился Кианг.
- Затем, если нужно дать кому-то снаружи послушать разговор внутри, - удивилась недогадливости китайца Марья. – Или если в палатке спит ребенок и нужно знать, когда он проснулся, а вот шум ему мешать не будет.
- Марья, ответь мне честно... - начал Кианг медленно.
- Многообещающее начало... - съехидничала Марья. – Мне уже начинать бояться?
- Ты не захотела спать со мной в одной палатке, чтобы я мог подумать о том, что узнал сегодня?
- Кианг, ты искренне считаешь, что мы бы СПАЛИ?! - Марья лукаво улыбалась, глядя, как до Кианга доходит смысл вопроса, а потом они оба рассмеялись.
Если бы враги были близко, они могли отыскать маленький отряд, не по шуму или световым эффектам, а исключительно по одуряющему запаху. И не такой уж и большой был этот индюк. Нет, конечно, на утро еще осталось, но вовсе не так много, как хотелось бы.
Цирковой караван
Посетители объявились сразу после завтрака. На сей раз оповещение сработало заблаговременно, и влетевшие в цирковой двор всадники были вынуждены осаживать коней, включая, ну очень экстренное, торможение. Влететь в перевёрнутые на бок столы и переломать лошадям ноги они не пожелали. Чуть дальше стояла шеренга мужчин со вскинутыми для выстрела винтовками. После недолгой толкотни воцарилась полная тишина, в которой громко и насмешливо прозвучал вопрос, заданный Ником:
- Ну, что, постреляем или поговорим?
Ник с качественно замазанным театральным гримом синяком, но с явно видным отеком глаза производил впечатление бандита после ночных разборок. Несмотря на костюм и галстук.
- Поговорим, - буркнул преподобный. Однако все понимали, что пострелять, причем в цирковых, он желает больше всего на свете.
Два комплекта переговорщиков расположились друг напротив друга за срочно поднятым столом. Ник, Ло и Джонатан с одной стороны и преподобный Френк и двое безымянных, а заодно, видимо, и немых, бородачей с другой. Спорный объект сидел в торце стола и нервничал. Подпирающие спинами стенку ближайшего фургона Оле и Сонк изо всех сил проецировали на паренька спокойствие.
- По какому праву вы, нечестивцы, удерживаете моего сына?! - голос преподобного звенел праведным гневом.
- Кто кому сын и кто кого удерживает, еще вопрос…- попытался возмутиться местный Дени. Ло подумал, что зря на ребят наехал.
- Прежде чем разбираться, кто и кого удерживает, позвольте уточнить один вопрос, - Ник был сама деловая вежливость. - Сей молодой человек утверждает, что вы не являетесь его отцом. Кровь от крови и плоть от плоти, и так далее... - Ник повторил гордое заявление преподобного, ухитрившись придать ему насмешливое звучание.
- Я его отчим и опекун! - седобородый вскинул голову и посмотрел на циркачей с превосходством. - Так захотела его мать.
- Брак матери этого юноши с вами был официально зарегистрирован в мэрии? - также по-деловому продолжил допытываться Ник.
- Вас это не касается!
- Боюсь, это касается вас. Если ваш брак, как и опекунство над ребенком, не были официально оформлены, вас лично можно обвинить в нескольких уголовно наказуемых преступлениях.
