– Вот он, грех-то наш, откупается, – заговорил Норич жене. – Отливаются нам слезки молодого Алексея Григорьевича, что носит силком наше прозвище вместо своего графского, отливаются волкам завсегда овечьи слезки.
А дворня, при известии об их горе, жестоко шутила над ненавистными Норичами:
– Пущай они цыганеночком и заменят покойничка своего. Так им, видно, судьба подменять…
– Перст Божий! – говорил Макар Ильич. – Накликом надысь выдумали, сказ сказывали, а ноне вот оно въяве и воочию навождилося у нас.
Наконец графиня дождалась приятельницы. Баронесса д'Имер приехала радостная… Графиня оторопела, увидя ее, и через силу спросила:
– Жив?
– Жив!.. Я не видала. Он мне не сказал прямо. Но он почти сознался во всем… Ребенок этот из какой-то бедной семьи иностранцев…
– А Гриша у него?
– У него.
– И жив? Жив?..
– Он этого мне не сказал, конечно, но я уверена. Слушайте… Мы отгадали верно. Это кабала! Виновник всего наш враг Норич. Он в уговоре с Фениксом. – И баронесса д'Имер передала графине подробно все, что она будто бы выпытала у Феникса с великим трудом. – В результате было то, что Норич через Феникса требует своих прав… титул, имя и полмиллиона, так как говорит, что у деда состояние выше миллионного.
– И тогда только при исполнении требований этого человека они отдадут мне Гришу? – странно произнесла Софья Осиповна, глядя на Иоанну взором, горящим от гнева и злобы.
– Да, это их условие.
– Спасибо вам, баронесса… Я и так получу моего ребенка, – вымолвила она, вставая. – Этот негодяй Норич не заставит меня… Я еду сейчас же…
– К Фениксу?
– Нет, к другому лицу, стоящему повыше проходимца Феникса… Этого авантюриста и детского вора заставят через полицию возвратить мне ребенка!.. – гневно и грозно произнесла графиня. – Как это умно? Как это хитро? Да что же этот Феникс воображает, что он здесь в России среди дикарей, в стране без законов, без властей?..
– Графиня, ради Бога… – воскликнула Иоанна. – Вы погубите… Вы испортите все дело. Вы потеряете ребенка… Пощадите его и себя самое… Не идите в борьбу. Соглашайтесь на их условия. Послушайтесь совета опытной женщины…
– Никогда… Норич не будет графом Зарубовским. Подкидыш не будет носить имя моего сына…
– Да будет ли у вас этот сын…
– Его заставят возвратить мне ребенка.
– Он откажется от всего. Доказательств нет! Он скажет, что ребенок умер! – воскликнула Иоанна, и, схватив графиню за руку, она отчаянно, чуть не с искренними слезами умоляла ее не идти на борьбу с интриганами, хитрыми и ловкими, а соглашаться на условия их. Но Софья Осиповна, бледная от гнева, озлобленная до ярости, стояла на своем. Теперь она столько же хотела увидеть сына, сколько жаждала отомстить за его похищение и за дерзкую выходку двух, по ее словам, «наглецов и проходимцев».
Иоанна выехала из дома Зарубовских несколько смущенная и поскакала, конечно, прямо к Калиостро. Графиня выехала почти одновременно и сказала ей, что объедет всех лиц «власть имущих», в том числе будет и у князя Потемкина.
Иоанна ураганом влетела в дом на набережной, где жил кудесник, и взволнованная передала результат своей неудачной попытки.
– И пускай! – спокойно отозвался Калиостро. – Чего же вы волнуетесь? Э-эх, графиня. Я от вас этого малодушия не ожидал.
– Да ведь Норича арестуют, пожалуй, а он даже ничего не знает.
– Его не арестуют. Его допросят.
– Ну.
– И он скажет, что ничего не знает, и это будет правдой. А вы скажете, что вы все это сами сочинили и про Норича, и про меня. Так, зря сочинили, как часто барыни сочиняют, что вам так показалось! Ваше самолюбие женское только временно пострадает – вот и все.
– А к вам если явится полиция?
– Явится. Да. Будут требовать ребенка. А я скажу, что он умер, ибо я его уже умершим взял к себе. На это есть свидетели. И виноваты их доктора, а не я…
– Позвольте! – воскликнула Иоанна. – Если он умер, то пожалуйте его труп…
– Так что же? Убивать, стало быть, живого ребенка, чтобы избегнуть беды.
– Нет. Зачем убивать. Это грех! И у меня духу не хватит на это. Да и пользы нам от мертвого ребенка не будет той же, что от живого. Ну-с?.. Труп пожалуйте матери! – кричала Иоанна, как бы требуя. – Что ж? И тут, что ли, подменом вы хотите…
– «Трупа нет, милостивые государи! – выговорил Калиостро важно, с жестом и оглядывая горницу, как бы перед ним стояла официальная группа людей, а не одна Иоанна. – Трупа нет!» – «Где же он?» – «Он не существует. Он в пространстве, преобразясь в мельчайшие атомы. Я совершил неудачный опыт палингенезиса. Каюсь… Но это не преступление».
– Палингенезис?! – воскликнула Иоанна.
– Да-с. Неудачный опыт палингенезиса. Я по всем правилам алхимии сжег труп умершего, чтобы воскресить его, но опыт не удался.
Иоанна громко, весело расхохоталась.
– И вы думаете, что мы отделаемся этим заявлением от властей.
– Конечно. Я не простой медик, а алхимик и маг.
– И затем что же делать? Опять к графине с условиями торга.
– Так точно-с, очаровательная баронесса д'Имер. Вы предложите ей самой сделать все, чтобы…
