Джиллиан Полански, главная героиня романа, вызвалась добровольно участвовать в экспериментах с виртуальным пространством. В мире иллюзии ее отношения с Иэном складываются как нельзя лучше. В реальном же мире все гораздо сложнее — после первого неудачного брака Иэн перестал верить в любовь. Довольствуется ли Джиллиан иллюзорным счастьем, или будет бороться за свое счастье в реальной жизни?
В компьютерном зале стояла зловещая тишина. Не слышалось потрескивания диодов, не крутились диски, не выбрасывали бесконечные потоки данных принтеры.
Экраны мониторов, занимавшие всю стену от пола до потолка, либо были пусты, либо выдавали не поддающиеся расшифровке осколки многоцветных геометрических фигур. Постепенно и эти загадочные рисунки стали меркнуть и пропадать, а на их месте появлялась одна лишь чернота. Операторы сидели за клавиатурой, в бессильном отчаянии взирая на ряды пустых экранов. Семьдесят два часа назад они утеряли контакт с одной из системных программ, и развал шел медленно, но пугающе верно. Если дезинтеграция будет продолжаться, то менее чем через неделю вся система окажется бесполезной.
Если бы столь бесповоротно вышла из строя какая-нибудь другая из числа экспериментальных компьютерных систем-прототипов фирмы “Шеффилд Индастриз”, проект без дальнейших раздумий был бы аннулирован. Но в данный момент речь шла не о какой-то рядовой компьютерной системе. Речь шла о компьютерном прототипе искусственного интеллекта, о компьютере, чьи мыслительные способности состязались на равных с человеческим мозгом. Это было нечто большее, чем просто машина. Его ум, сердечность и необычное пристрастие к покупкам по телевидению вызывали к нему симпатии у всех технических работников. Звали его Эйнштейн, и был он непочтителен, неукротим и непобедим.
Но в настоящее время он был и очень болен.
Двое мужчин, блондин и брюнет, стояли в стороне от всех прочих. Блондин стиснул руки за спиной, явно пытаясь понять логику происходящего.
— Мы перепробовали все, — с трудом выговорил он, не скрывая отчаяния и крайней степени усталости. — Дюжиной различных методик мы попытались стимулировать его процессоры, но функциональные показатели все время ухудшаются. Если бы компьютер был человеком, я бы сказал… ну я бы сказал, что он впадает в коматозное состояние.
— Но ведь он не человек, — заявил брюнет, в напряженном голосе которого явно проглядывал акцент родной для него Англии. Он быстро набрал ряд цифр на портативной клавиатуре, и при этом красивое, узкое его лицо нахмурилось, отражая ход научных раздумий.
— Насколько я понимаю, существует еще один прототип. И потому советую данный эксперимент прекратить, сконцентрировав все усилия на другом, базой которого является тот из агрегатов, что еще функционирует.
— Я не могу просто так взять и прекратить деятельность Эйнштейна! — раздалось восклицание Криса Шеффилда. — Его создала моя жена. Практически он член семьи. Этот “еще один прототип”, ПСМК, как и Эйнштейн, не просто один из экспериментальных компьютеров, Синклер. И тот, и другой — это… — Тут он умолк, лихорадочно подыскивая подходящее название, которое истомленный бессонницей мозг был не в состоянии ему подсказать. — Полагаю, их можно назвать “наши друзья”.
Слегка удивившись, доктор Синклер вздернул брови, однако, свои соображения оставил при себе. Повернувшись к компьютерным мониторам, он просканировал весь комплекс бездействующих экранов с почти механической тщательностью.
— Мистер Шеффилд, мне жаль вашего, так сказать, друга, но эта система, по-моему, обречена. Мне и раньше приходилось работать с затухающими нейронными сетями, причем стоило оборваться внешним коммуникационным связям, как практически не оставалось возможностей их восстановить.
— Это так, но как насчет возможности восстановления коммуникационных связей внутренним порядком? — Крис буквально оттащил доктора в сторону, переходя на шепот. — Я информирован относительно основополагающе-революционных исследований, проводимых вами в области виртуальной реальности. Благодаря партнерству, существующему между вашей компанией и фирмой “Шеффилд Индастриз”, мы опережаем конкурентов на множество световых лет, и, как я понимаю, вы уже использовали ваш симулятор ВР для моделирования чего угодно, начиная от внутреннего устройства атома вплоть до структуры поверхности звезды. Но я не уверен, что вам уже приходилось иметь дело с проблемой столь всеобъемлюще-важной, как та, которой я собираюсь попросить вас заняться.
Крис поворотом головы указал на комплекс мониторов.
— Сознание Эйнштейна заблокировано где-то внутри системы. Мне бы хотелось, чтобы вы воспользовались вашим симулятором для моделирования его родной матрицы, чтобы нам можно было войти внутрь и отыскать его. Вы в состоянии это сделать?
Синклер еще никогда не пытался применить свой симулятор для репликации столь сверхсложного устройства. Проводя рукой по темным своим волосам, он задумался относительно объема предстоящих работ, их сложности и дерзновенности. Внезапно он ощутил, как его охватило пламя научного поиска, как он очутился во власти страстного порыва, на крыльях которого он всегда летел вперед, как только брался за нечто принципиально новое и интригующее. Он стал прикидывать в уме технические параметры предстоящих работ, отдавая себе отчет в том, что вот уже много месяцев не был до такой степени увлечен чем бы то ни было, с той самой поры как…