Сумерки сгущались в сиреневатую дымку, кое-где уже начали зажигаться первые фонари, люди заходили в кафе, бары и танцевальные клубы, сегодня была пятница, и не просто пятница, но весенняя пятница, и каждый житель города собирался урвать свой кусок удовольствия. Кружки и клубы по интересам, вечеринки, свадьбы, тусовки в барах, релакс в спа, домашние посиделки и прогулки по городу – всё это сегодня набирало обороты, чтобы в субботу выйти на пик и пойти на спад в воскресенье. И я тоже собирался в свой пятничный клуб, правда мое развлечение щекотало мне нервы… но я ведь это любил.
Я проезжал мимо деловых зданий, магазинов и кафешек, открывая новые места – именно это мне и нравилось в большом городе, тут всегда можно было найти место, где ты впервые – мимо частных домов и небольших квартирных построек, не выше 5 этажей; миновал очень симпатичный сквер, забитый людьми и собаками, справа грозно высилась больница №2, серая и мрачная, как тюрьма, я бывал там по работе, на конференциях, и сопровождал больного на врачебную комиссию. Ночь опускалась на город, но людей на улицах становилось всё больше, и как же я это любил! Возле кафешек собирались группы курильщиков, вынужденные покинуть зал, откуда-то вырывалась зажигательная музыка, с веранды на втором этаже ресторана Олимп – я никогда там не бывал и решил это исправить – ясно слышалось пианино, я подумал о Рине, ей бы здесь понравилось, если она не бывала тут раньше, до меня.
А потом яркая жизнь осталась позади, плавно уступая место спальным улицам, где частные дома стояли вперемешку с высотками, я никогда не любил такие вот пограничные места, ни то, ни сё, так мне всегда казалось, и эти улицы, такие пустые и серые после яркой жизни в центре района, только укрепили мое мнение. Огнями здесь горели только магазины – супермаркеты и небольшие торговые центры – аптеки и ларьки. Попалась даже одна поликлиника с горящими казенным белым светом окнами. Дрога стала почти пустой, в это время редко кто мог ехать в Коробки. Мне стало как-то снова тревожно, эти сумерки, это приглашение и пустеющая дорога… Воображение тут же начало рисовать жуткие картины: группа бандитов с битами, мое окровавленное тело, валяющееся посреди нежилой улицы – а таких в Коробках было большинство – машина угнана, кошелька и сотового нет, и я корю себя за бездумность и юношескую порывистость в последние минуты жизни… А потом я подумал о приглашении, оно лежало сейчас бардачке, так что я мог в любую минуту достать его и убедиться еще раз – оно не из дешевых. Какой смысл тратиться на приглашения, ограбить можно и на парковке, и в подъезде, да и в центре полно проулков между зданиями, где порой находят мертвые тела. Нет, слишком много хлопот ради возможно пустого бумажника и пары банковских карт с неизвестным тебе балансом. Да и машину угнать можно сейчас откуда угодно, нет смысла приглашать человека, тем более, водящего далеко не «Бентли», в какой-то пустой район, хоть и близко к Центру.
Тогда что? Сатанисты? Тревожность, навеянная пустой дорогой, сумерками и волнением от неизвестности, не желала уходить. Может, меня и еще нескольких, если они, конечно, вообще получили приглашения и приедут, принесут в жертву какому-нибудь древнему кровожадному божку? Нашу кровь выпьет из черепа какое-нибудь псих с замазанными черным глазами и произнесет какую-нибудь абракадабру?
Бредово, но эта версия совсем не казалась такой нелепой, как с ограблением.
– Хватит, – глухость собственного голоса только усилила волнение, хотя этой фразой я собирался его прогнать. – Угомонись уже.
Темнота уже почти сгустилась и захватила город, когда мимо меня пронесся последний жилой квартал, граничащий с большой территорией какого-то завода. Я въехал в Коробки.
Возле ворот завода стояли несколько грузовиков, группа мужчин в ярких жилетах курила, они с удивлением проводили взглядом мою машину, а мне было так приятно увидеть здесь людей, глупо, но мне было не по себе в одиночку в этом пустом скоплении складов, заброшенных зданий и пустырей. Я четко следовал маршруту, поэтому от завода повернул налево, улицы здесь были асфальтированы, но совершенно пусты, фонари горели, никто их не разбил, что тоже вселяло некоторую уверенность. По обочинам росли деревья, хотя здания по обеим сторонам явно были давно заброшены, окна заколочены, ролл-ставни исписаны уже выцветшей краской. Чуть дальше было какое-то действующее предприятие, высокие ворота с проволокой по верху и прожектора явно свидетельствовали об этом, как и чистый целый асфальт перед воротами и вдоль забора и громкий лай собак. Есть еще живые в этом городе призраков, подумал я, проезжая мимо, устремляясь в самую сердцевину этого странного района.
