Подмахивая акты, Шубников, сам себе напоминал руководителя-бессеребренника из производственных фильмов эпохи социализма. Шумно отметив Новый год, он приехал в Кудлаки на семейные шашлыки, где-то даже бравируя перед домашними своим недорожденным детищем.
Так что вчерашний вечерний телефонный звонок с далекого московского кабинета, настоятельно порекомендовавший Шубникову встретить столичный рейс с незваным гостем на борту, вызвал у директора филиала холодную неуютность где-то пониже диафрагмы. В этом свете категорическая ненужность предстоящей ревизии выглядела еще более угрожающее, так как до сих незваные гости имели обыкновение предупреждать о визите дня за три, а то и за неделю - и волки сыты, и пастух цел. Визитеры получали встречу в аэропорту, гарантию приличной гостиницы; принимающие - время свыкнуться с мыслью об экзекуции, продумать план обороны, да и кое-что подшаманить в вечно недооформленных документах.
У самого Шубникова опыт приема ревизий был скуден. Год назад - сразу после носороговской отставки, приезжал какой-то старичок-лесовичок; синий кургузый пиджак вкупе с красным галстуком делали его похожим на великовозрастного пионера. Шубников заперся с ревизором в кабинете и поил "Араратом", пока нос гостя по цвету не сравнялся с галстуком - у дипломатов это называется "превентивные меры". На завтра был объявлен день рождения главбуха - трепетно относившаяся к гороскопу Лисовская стоически перенесла свое перевоплощение из Весов в Деву, жизнерадостно смеялась отполированным от долгого применения шуткам гостя и тостов не пропускала. Дальнейшими поводами для возлияний ревизор интересовался мало. На пятый день его миссия окончательно растворилась в местном гостеприимстве - "лесовичок" растерял остатки авантажности, вздрагивал от любого стеклянного звона и литрами пил минеральную воду. Акт ревизии напоминал газетные передовицы времен первых пятилеток - за нестройным описанием быта тружеников Светлоозерского филиала проступало скромное обаяние простых, но талантливых и неимоверно трудолюбивых людей. Упомянутые при этом отдельные недостатки только усиливали это впечатление - "да, мол, и мы не боги".
Провожали лесовичка как родного. Лисовская, которую впервые не уличили в искажении отчетности, лучилась тихим бухгалтерским счастьем, а вымотанный алкогольным марафоном Докучаев, нетвердо держа стакан, сказал проникновенный тост про прямо таки нечеловеческую человечность гостя.
Хотелось, конечно, верить, что лесовичок не одинок в своем понимании процесса ревизии, но коллеги Шубникова на ежегодном московском слете рассказывали про совершенно другие ревизорские подвиды - молодых и энергичных хищниках-карьеристах, бессердечных и непьющих, или тетках-синечулочницах, обрушивающих на беззащитные филиалы весь нерастраченный в личной жизни потенциал.
***
Утро было явно не из тех, которые мудренее вечера. Для начала Саша пляшущими руками нашел свою голову - жест этот понимания у организма не встретил. Сказать, что было плохо, значило, как говорил его начальник, замолчать проблему. Во рту поселился устойчивый кислый привкус, словно Саша весь вечер добросовестно облизывал электроды, а в голове полным ходом шла плавка чугуна. Попытки вспомнить причину своего состояния отозвались в желудке характерным спазмом, Саша рывком сбросил себя с кровати и поскакал в ванную. Попугав унитаз, он, стараясь не глядеть в зеркало, наскоро умыл опухшее лицо и полез под душ. Под наспех отрегулированной струей воды, в голове вместе с тупой болью пульсировала похожая на лозунг мысль - "так пить нельзя"! "Где я прокололся? Зачем? Это Серега, змей, заманил! По пятьдесят, по пятьдесят...".
В Светлоозерск Саша загремел по недоразумению. По плану ревизия стояла на осень, но в начале года сверху свалилась директива пощупать филиалы на предмет освоения капитальных затрат. По слухам, причиной послужили чудеса экономии, сотворенные одним предприимчивым директором - он умудрился оттяпать от сметы реконструкции основного здания столько, что хватило на неплохой коттедж. У воплотившего мечту украсть по крупному начальника нашлись "доброжелатели" как в коллективе, состряпавшие анонимку, так и в Москве, давшие ей ход.
Одновременно личный состав ревизионного отдела главка подкосил грипп, и Сашу, вчерашнего студента, чей стаж исчислялся двумя неделями, а опыт - беглым прочтением собственной должностной инструкции, бросили на передовую. Заместитель начальника отдела Данилыч напутствовал его пламенной комиссарской речью, но о самой задаче упомянул как-то неконкретно, особенно не углубляясь. Впрочем, в качестве оружия он вручил молодому бойцу шпаргалку из серии "ревизия для чайников". В этом напутствии не без туповатой педантичности был описан подробный алгоритм Сашиных действий - примерно, как в старом анекдоте про иностранца и пиво.
