Такого точного и смелого писателя, как Кира Грозная, причём именно «2019 года разлива», надо ещё поискать. Но зачем, собственно, искать – если она уже есть? Она, с ещё несколькими талантливыми петербургскими писателями её возраста образуют яркое, не похожее на все бывшие, новое литературное поколение, проверяющее жизнь на себе, поражающее нас порой шокирующими, но абсолютно реальными «селфи». Этих «лидеров нового литературного поколения» нужно не «держать в запасниках», а читать и изучать в университетах – с восторгом, а порой и ужасом, с каким и воспринимается всё новое.
В девяносто седьмом году, окончив вуз и получив диплом психолога, я пришла служить в милицию. Причина проста: в то время безработных психологов, не имеющих опыта, в Питере было гораздо больше, чем вакансий. Мои вчерашние сокурсницы торговали канцтоварами и книгами, устраивались нянями к чужим детям, размахивали какими-то листовками на выходе из метро, а две девушки из соседнего потока даже ушли в монастырь.
Поэтому, как только мама заявила, что нашла мне «и работу, и мужа» – подразумевая молодого опера, который помогал мне устроиться на работу, – я, почти не пререкаясь, согласилась пройти собеседование. Второй пункт, касающийся замужества, решила проигнорировать. Выходить замуж «по сватовству», вдобавок по маминой указке, – это перебор даже для выпускницы «женского» вуза. Да и не собиралась я замуж! Но позвонить «жениху» всё-таки пришлось: вся информация, все козыри были у него. В Северо-Западном управлении милиции на транспорте, как сообщил мне этот опер, создавалась психологическая служба при отделе кадров и для неё искали руководителя.
Я прошла кучу проверок и военно-врачебную комиссию, и началась моя стажировка в отделе кадров.
До меня в кадрах работало всего четыре женщины. Только одна из них, Рита Чиж (сейчас она – известный экстрасенс), оказалась моих лет. Остальные дамы были в возрасте: от пятидесяти до семидесяти. Все сотрудники (кроме Риты) встретили меня тепло. Мужчины отдела по трое-четверо сходились в мой кабинет знакомиться.
Гришка Стороженко тоже пришёл. В отличие от других одет он был «по гражданке»: зелёный пиджак, бежевые брюки и жёлтые мокасины. Его тёмно-русые волосы отливали рыжиной, больше всего «цвет бестии» ударял в аккуратно подстриженную бородку. Карие, немного навыкате глаза, еле заметные веснушки на переносице, нос с горбинкой. Странное впечатление он производил. Аристократичный, слегка помятый. Выражение лица – нарочито простодушное и в то же время с хитрецой. И не знаешь, чего от него ждать.
– Григорий Николаевич Стороженко, – представился он. И, протягивая руку, добавил: – Для друзей – Гриша.
– Виктория Сергеевна Громова, – проговорила я, отвечая на рукопожатие. – Можно просто Вика.
Я всегда обращаю внимание на мужские руки. Тришкина рука была крепкой и ухоженной. Не рабочая, но и не артистическая кисть, аккуратно подстриженные ногти, рыжие конопушки на тыльной стороне ладони.
Я была в кабинете одна. Гришка достал «из широких штанин» поллитровку «Ладоги» и ломоть копчёной колбасы.
– Давай пить, – велел он.
Помню свой шок: такое знакомство – да ещё в милиции! Ничего себе…
– Спасибо, не хочу, – вежливо отказалась я. А внутренне трусливо сжалась, соображая: что может за этим последовать?
Гришка тем временем извлёк откуда-то две стопки и невозмутимо разлил водку.
– Я ведь не наезжаю на тебя за то, что ты не проставилась, придя в коллектив, – сказал он. – Так что пей и не выделывайся.
Пришлось выпить.
– Итак, познакомимся как следует, – начал Гришка и вдруг широко улыбнулся. – Я тут в кадрах незаменимый работник. Скоро сама в этом убедишься… Что ещё? Жена у меня есть. Нинка, бизнесвумен. Но девчонок люблю опекать!
Я не выдержала и тоже улыбнулась. Как-то он располагал к себе.
– А дети у вас есть? – поинтересовалась я.
– А как же! – Гришка прямо расцвел. – У меня пацан… Забавный такой! Ну, давай за детей – настоящих и будущих!
Мы чокнулись и выпили. Я поморщилась.
– Кстати, а тот опер, который просил за тебя, – он кто? – спросил Гришка. – Парень твой?
Лёшка! Я, наверное, покраснела. Лёшка выполнил обещание, данное моей маме, с которой был едва знаком. Позвонил, кому надо, и нашёл мне место. Да, за такого можно и замуж!
– Я его переадресовал к нашему шефу, – продолжал Гришка. – И вот ты сидишь! Наш новый психолог…
– Ага. Старший психолог.
– Молодец, – отозвался Гришка. – Но всё-таки главный психолог тут – я.
– А где вы учились?
– Меня жизнь учила. Тебе сколько лет?
– Двадцать два. А вам?
– А сколько бы ты мне дала? – кокетливо спросил Гришка.
– Пятьдесят, – отвечала я не моргнув глазом.
– Ну-у, я так не играю, – расстроился Гришка. – Мне тридцать семь…
Тоже много! Однако я извинилась за свою ошибку.
