– Принесли твой заказ, – сказал Роджер. Взял валявшуюся на диване рубашку, вытер слезы… и как только не стало слез, у Вика тут же пропало желание рассказывать Роджеру о своих бедах. Может быть, потому, что Роджер был прав. Разница в девять лет между тридцатью двумя годами и сорок одним годом – это действительно очень много.
Вик подошел к двери, забрал свое пиво и сэндвич. Он не успел договорить до прихода официанта службы доставки, а Роджер не стал переспрашивать. Он вернулся к бейсболу и собственным проблемам.
Вик уселся за стол, чтобы съесть сэндвич. Аппетит вдруг пропал, что в общем-то было и неудивительно. Взгляд упал на телефон, и, продолжая жевать, Вик опять попытался позвонить домой. Послушал дюжину длинных гудков и положил трубку на место. Он слегка хмурился. Уже начало девятого. Обычно Тэд отправляется спать ровно в восемь. Может быть, Донна встретила кого-нибудь из знакомых или им с Тэдом сделалось неуютно вечером в пустом доме и они пошли в гости. Нет такого закона, чтобы Тэд ровно в восемь ложился в постель, особенно летом, когда поздно темнеет и стоит жуткая жара. Да, наверное, они у кого-то в гостях. Или пошли в городской парк, подышать свежим воздухом и дождаться, когда жара немного спадет и можно будет спокойно уснуть. Скорее всего, так и есть.
Совершенно безумная мысль. Донна сказала, что между ними все кончено, и Вик ей поверил. И вправду поверил. Донна никогда не врет.
Он попытался прогнать эту мысль, но она накрепко засела в голове. И теперь будет грызть ему мозг, как настырная крыса. А вдруг Донне стукнуло в голову сбежать с Кемпом и забрать с собой Тэда? Может быть, они прямо сейчас заселились в мотель все втроем где-нибудь между Касл-Роком и Балтимором? Не будь идиотом, Трентон. Они…
Пошли на концерт. Ну конечно. По вторникам в городском парке проходят вечерние концерты. Иногда играет школьный оркестр, иногда камерный музыкальный ансамбль, иногда местная регтайм-группа под названием «Рваный край». Донна с Тэдом наверняка сейчас в парке – наслаждаются вечерней прохладой и слушают «Рваный край», их перепевки хитов прошлых лет, «Продавца леденцов» Джона Херта или «Обетованной земли».
Он допил пиво и открыл вторую бутылку.
Секунд тридцать Донна просто стояла рядом с машиной, тихонько переступая с ноги на ногу, чтобы разогнать кровь в затекших мышцах. Она смотрела на дверь гаража, все еще уверенная, что если Куджо появится, то именно с той стороны – может быть, выйдет из самого гаража, или из-за угла, или выскочит из-под пикапа, который в бледном сиянии звезд и сам походил на огромного черного спящего пса.
Она стояла на месте, пока не решаясь бежать к двери. Ночь дышала душистой прохладой, летние запахи напоминали о детстве, когда окружающие ароматы раскрываются перед тобою во всей полноте и ты уверена, что по-другому и не бывает. Запахи сена и клевера, доносящиеся от подножия холма, сладкое благоухание жимолости.
И еще она слышала музыку. Очень тихую, почти иллюзорную, но ее обострившийся слух явственно различал мелодию.
Она ощущала себя предельно живой.
Сердце было как маленький мощный мотор, ровно стучащий в груди. Кровь как будто бурлила в венах. Глаза больше не резало от сухости. Почки казались тяжеловатыми, но это была приятная тяжесть. Вот ее
Донна ждала, принюхиваясь, как зверь. Ничего не происходило. Вход в гараж оставался таким же безмолвным и темным. Хромированный бампер «пинто» тускло поблескивал в темноте. Вдалеке играл быстрый и радостный джаз. Она наклонилась, почти уверенная, что колени не выдержат и подогнутся, но нет. Все обошлось. Она взяла горстку камушков с гравийной дорожки и принялась бросать их по одному через капот «пинто» в темноту за пределами поля зрения.
Первый маленький камушек упал перед носом Куджо, отскочил от других камушков на дорожке и застыл неподвижно. Куджо чуть шевельнулся. Вывалил из пасти язык. Он как будто ухмылялся. Второй камушек тоже упал на дорожку. Третий ударил его в плечо. Куджо не сдвинулся с места. ЖЕНЩИНА все еще пыталась его выманить.
