Через несколько суток «Обручев» подошёл к пристани Термез. День был невыносимо жаркий. В этих местах жара всегда достигала рекордной цифры — 44 градуса. И сейчас температура лишь чуточку была пониже. Матросы не очень-то торопились покинуть палубу, всё равно нигде не спрячешься от зноя. Лучше уж переждать жару в кубрике. Но каким нетерпением горел Арзы. Он никак не мог дождаться той минуты, когда судно подойдёт к причалу, и он сойдёт на берег. Арзы держал на плече торбу с подарками для Янгыл и думал сейчас только о ней, своей любимой.
Закир-ага тем временем отбивался от наседавшей на него команды. Оказывается, Мишка о женитьбе Арзы сказал Алиму, тот другим матросам, а там дошло и до боцмана. Команда «Обручева» решила собрать деньжат для тоя Арзы и Янгыл. И вот, когда Закир-ага стал объявлять всем, чтобы завтра шли к молодому другу на той, — команда и решила вручить собранные деньги для молодых.
— Господа, не надо так… Зачем деньги… Сами сделаем той.
— Какие мы тебе господа, — смеялся Мишка, который первым бросил в котёл деньги, взятые у жены на урюк. — Знаешь, Закир-ага, — вразумлял он — у вас говорят: палка по согласию летит дальше, а у нас: с мира по нитке — голому рубаха. Это одно и то же. Ты давай беря деньги, да займись, чтобы той на славу получился. Всей командой в гости пожалуем. Боцман обещал заглянуть тоже, — закончил Мишка.
Закир-ага, радуясь за своих молодых друзей, всё же принял для них собранные матросами деньги. И тут же решил: в то время, как Арзы отправится к себе домой, он, Мишка и Алим займутся в Термезе покупками для тоя. Потом, когда Арзы приедет из Акташа, все направятся на свадьбу к нему…
Предложение — погулять на тое у Арзы приняли все. Только капитан, когда боцман Бахно пригласил его, скептически усмехнулся и сказал строго:
— Вы забываетесь, боцман. И нарушаете субординацию… Впрочем, вам не вредно побывать на туземной свадьбе. Потом расскажете, — закончил он примирительно.
Как только «Обручев» пришвартовался к берегу и был брошен трап, Арзы быстро сбежал на пристань и устремился к базару, где стояло много лошадей и арб. Грузчик поспрашивал — не едет ли кто в Акташ, чтобы его подвезли, но таковых не нашлось, и он пошёл пешком, не в силах ждать дольше. К вечеру он был в ауле и, подойдя к дувалу дядиного двора, постучал к дверцу. Долго ему не открывали, и Арзы начал беспокоиться — не случилось ли беды? Но вот послышались шаги и голос:
— Кто? — это был голос жены Джора-ага; и Арзы радостно отозвался:
— Это я, тётя, Арзы. Открывайте быстрее!
Дверь мгновенно отворилась, и тётка, обхватив голову обеими руками, устремилась к айвану и подняла вон. Её плач подхватили и дети. Из дому вышел Джора-ага и, прихрамывая на одну ногу, горестно посмотрел на племянника и покачал головой. Арзы понял, что случилось несчастье, но пока не мог догадаться — какое именно: умер кто или убили кого?
— Янгыл! Где Янгыл?! — вдруг осенённый внезапным подозрением закричал Арзы. Ведь все были в сборе, кроме неё, а разве она не выбежала бы к нему навстречу, услыхав, что он приплыл.
Женщина и дети не переставали плакать, а Джора-ага, подойдя вплотную к племяннику, горестно сказал:
— Если считаешь меня виноватым, то убей меня, Арзы-джан. Но я не мог ничего с ними сделать. Они ворвались в дом ночью. Их было человек семь, не меньше. Они избили меня за то, что скрывал тебя и Янгыл, не известил в Базар-Тёпе, что вы находитесь у меня. Они взяли её с собой. Они и меня хотели взять, чтобы потом судить, но только избили и бросили, как собаку, у дувала… — несвязно и взволнованно оправдывался Джора-ага.
— Значит, Янгыл опять в Базар-Тёпе? — мучительно выдавил из себя Арэы, с трудом удерживая закаляющие от гнева и обиды слёзы.
— Да, Арзы-джан, они увезли её в Базар-Тёпе и пригрозили, что расправятся с ней.
Арзы стоял, словно окаменевший. Он не находил в себе сил, чтобы что-то предпринять. Джора-ага взял его под руку и повёл, как слепого, к айвану. Арзы сделал несколько безвольных шагов и вдруг, словно очнувшись от забытья, от глубокого шока, в какой был повергнут случившимся несчастьем, — выдернул руку и, слегка оттолкнув дядю, быстро зашагал к выходу и выскочил на дорогу.
— Арзы, Арзы-джан! Вернись, сынок! — принялся кричать ему вслед Джора-ага. Но Арзы не отозвался на его крики. С шага он перешёл на бег и так добежал до самой пристани.
