— Это не твой, — попытался успокоить её Арзы.
— Всё равно жалко, — всхлипывая, проговорила Янгыл. — Был живой, резвился, бегал, грелся под животом у матери, а теперь мёртвый…
— Милая, прошу тебя, не плачь, — взмолился Арзы. — Я не могу видеть твоих слёз… Я очень люблю тебя, Янгыл… Хочешь, мы никогда с тобой не будем расставаться, всегда будем вместе?
Девушка посмотрела на него глазами, полными слёз, и улыбнулась. Арзы взял её за руку, легонько сжал пальцы.
— Янгыл, если ты тоже любишь меня, то я скажу своим, что хочу взять тебя к себе в дом…
Янгыл словно вышла из оцепенения. Рукавом кетени она вытерла слёзы, глаза её стали печальнее и строже.
— Ах, Арзы, я могла бы пойти с тобой хоть на край света… Но только я не знаю — сбудется ли моя мечта? Недавно ночью я слышала разговор отца и матери обо мне. Отец сказал ей, что хочет меня отдать за нашего родственника муллу Лупулла.
— Да ты что говоришь, Янгыл… — Арзы был сражён таким страшным ответом. Он побледнел, съёжился от прихлынувшей горечи и бессознательно потирал пальцами горло, — ему нечем было дышать.
— Что с тобой, Арзы? — испугалась Янгыл. — Не надо так отчаиваться. — Она доверчиво дотронулась до его плеча и призналась: — Я тоже не могу жить без тебя… Хочу, чтобы ты знал, что если я умру, то буду принадлежать земле, если буду жива — буду принадлежать только тебе…
Со склона горы донёсся крик. Это Солтанмурад гнал коз. А навстречу ему, от Базар-Тёпе, мчались всадники. Среди них был и отец Янгыл. Как только он увидел дочь, а затем и сына с козами, сразу соскочил с седла.
— Все живы-здоровы, Янгыл-джан? — с беспокойством спросил Ишали.
— Белая коза потонула… и козлёнок, — глухо отозвалась Янгыл.
— Мы спрятались под скалой и там спаслись от града! — горячо стал рассказывать Солтанмурад. — Ох, сколько деревьев, сколько камней сорвало!
Но Ишали-ага не стал выслушивать сына.
— Слава аллаху, кажется, всё обошлось, — проговорил он тихо и распорядился, чтобы дети гнали коз в аул. Сам он вместе с другими поехал в горы — взглянуть на разбушевавшуюся стихию.
Вечером в Базар-Тёпе только и было толков о бог весть откуда взявшемся граде и селе. В семьях подсчитывали урон: многие лишились овец, коз и даже верблюдов. В семье Ишали тоже говорили об этом. Жалели, что пропала дойная коза — теперь молоко придётся брать у соседей. Но больше радовались, что дети вовремя догадались выгнать коз из пещеры, иначе поток погубил бы и их. Стоило промедлить минуту-другую и могло случиться непоправимое.
Янгыл быстро забыла о случившемся несчастье, и её воображение целиком захватил разговор Арзы. Она легла спать, но никак не могла уснуть — он стоял перед её глазами: высокий, широкоплечий и очень красивый. Лицо Арзы было бледным, а глаза выражали мольбу и отчаяние. Впервые девочка ощутила невыносимую тоску по нему… Впервые в полном сознании и с каким-то предчувствием неотвратимой беды она поняла, что не может жить без него. Она стала вспоминать все предыдущие беседы с ним, игры в айтерек, всё, всё, что было связано с ним, и незаметно перенеслась в недалёкое детство. Да, да, путь в эту тревожную взрослую жизнь они начали вместе, едва научились ступать по земле. Тогда же и подружились, и вот теперь детская дружба разрослась в любовь.
В кибитке было душно. Янгыл встала, надела кетени и чувяки и тихонько вышла во двор. Над курганом Базар-Тёпе, над мечетью, мазанками и юртами, над всем предгорным простором, над вершинами Кугитангтау разливался лунный свет, и в этом свете дрожало ночное весеннее зарево. Янгыл стало вдруг до слёз тоскливо. Ей захотелось плакать навзрыд, чтобы как-то освободить душу от неосознанной тоскливой радости. Предчувствие близкого и желанного счастья всю переполнило её.
— Янгыл, — вдруг услышала она голос Арзы. — Милая, не бойся, это я. — Он тихойько вошёл во двор и глаза его светились счастливым страхом. — Я давно здесь тебя жду… Я почему-то решил, что ты обязательно выйдешь ко мне — и ты вышла… Я думаю — это по воле аллаха, иначе бы не догадалась, что я жду тебя, ведь мы не договаривались…
— Ах, Арзы… — девушка закрыла лицо ладонями и почувствовала, как он привлёк её к себе, прижимаясь, к лицу и лбу горячими губами.
Словно тюльпан в объятиях лёгкого весеннего ветра трепетала она, задыхаясь от счастья и смертельного страха. Если бы кто-нибудь сейчас вошёл во двор, то влюблённые не нашли бы в себе сил оторваться друг от друга — так велика была жажда их встречи. За дувалом заблеяли козы. Янгыл тихонько вздрогнула и высвободилась из горячих объятий Арзы. Они подошла к агилу, и их желанное счастье вспыхнуло с новой силой.
Только ты, Арзы, только ты, — повторила она с жаром. — Я готова даже умереть вместе с тобой. — И он, отвечая ей теми же словами, осыпал её поцелуями.
Однако страх и благоразумие, что их могут увидеть вдвоём, заставили влюблённых распрощаться. Арзы, полный счастья и надежды, что завтра снова встретится с Янгыл, как только они выгонят овец к горам, ушёл домой.
