Левый уголок губ "коллеги" небрежно вздёрнулся вверх. Эта самодовольная ухмылка сделала то, чего не удалось добиться грабителю внезапным появлением — она заставила меня не на шутку разволноваться: так смотрят на рыбку, которая тщетно барахтается на крючке, всё ещё не утратив надежды с него сорваться.
— Можете не волноваться, лица вашего я не запомнила. И вообще его не видела: у меня очень плохое зрение, — солгала я. В действительности лицо злоумышленника я рассмотрела превосходно. Грабитель явно имел азиатские корни, однако, за счёт высветленных до цвета охры волос эта особенность не слишком обращала на себя внимание, чего нельзя было сказать о его колючих тёмных глазах, рассматривающих меня из-под чёлки. Взгляд злоумышленника действовал воистину гипнотически. Я постаралась получше запомнить его, надеясь, что при составлении фоторобота в базе данных найдётся нечто похожее. Также я примерно прикинула рост домушника, сравнив его со своим (когда он зажимал мне рот, моя макушка упиралась ему в подбородок). Оставалась самая малость — выбраться из дома живой и добежать до полицейского участка.
Вор не проявил интереса к моему предложению взять деньги и убраться восвояси, напротив, презрительно фыркнул и поудобней устроился в кресле.
— Кто, ты думаешь, я такой? — высокомерно спросил он.
Я не посмела ответить, мне казалось, что слова мои прозвучат как оскорбление и разозлят его.
— Что ж, намекну. — Он подался вперёд и заговорщически прошептал: — Возможно, у нас есть общие знакомые.
— Общие знакомые? — озадаченно пролепетала я, перебирая в голове свои скудные социальные связи.
— Слово "вамперлен" тебе о чём-нибудь говорит?
— Так вы друг Жозефа? — озарило меня. — Он узнал, что я не доехала до его квартиры, и отправил вас меня искать, потому как сам долго без крови не может? Он за меня волновался, да?
— А ты бы не волновалась на его месте?
Теперь я чувствовала себя полной дурой. Ну, как можно было принять друга Жозефа за домушника?
— Вы только не думайте, что я сбежала! — распалилась я. — Просто на вокзале у меня чемодан украли, а листок с адресом был в нём. К тоже же, по секрету между нами, уж лучше я дома отсижусь, чем в квартире болотного упыря, чей чокнутый папаша-писатель возжелал испить моей кровушки. И вообще пусть Жозеф сам разбирается с Николя, а меня не впутывает. В свою очередь клянусь, что никому не расскажу об их секрете, более того, постараюсь как можно скорее забыть о том, что случилось в Крутом Куяше.
Выговорившись, я с вызовом подняла глаза на нового знакомого. Он тоже смотрел на меня, и во взгляде его читалось напряжение:
— Никому не расскажешь об их секрете? Даже под пыткой?
Я испуганно сглотнула. А вдруг он решит проверить?
— Никому, обещаю.
Палец сидящего в кресле человека медленно скользнул вдоль губ. Мне показалось, что этот жест символизирует обезглавливание. Моё.
— А что, если я скажу, что тоже заинтересован в их секрете?
— Вы тоже вамперлен?
— А что, похож? — На лице приятеля Жозефа снова появилась дразнящая полуулыбка.
— Вы не такой бледный, как Версали и ваша кожа не просвечивает как у рыбы-хирурга, но я слишком мало знаю о вамперленах, поэтому не могу сказать наверняка. Простите… Так вы всё-таки человек?
Ухмылка его стала ещё нахальней. Новый знакомый встал с кресла и брезгливо посмотрел на меня с высоты своего роста. Он так и не ответил на вопрос — очевидно, играть со мной в кошки-мышки доставляло ему удовольствие, — но сказал нечто другое, окончательно повергшее меня в пучины отчаяния.
— Собирай вещи, мы едем в Крутой Куяш.
На сборы приятель Жозефа выделил мне всего пару часов, за которые мне предстояло убедить знакомого мастера встать пораньше ради солидного вознаграждения за срочную смену замка, написать для родителей подробное сочинение о том, зачем я сломала предыдущий (а заодно, чтобы их порадовать, и о том, как я провела лето), и договориться с соседкой о передаче нового ключа. Учитывая всё это, совсем не удивительно, что на встречу я сильно опоздала даже по меркам либерального арабского этикета, позволяющего, "если бог того пожелает", задержаться почти на час. В глубине души я надеялась, что провожатый махнёт на меня рукой и уедет один, так что, не заметив его в условленном месте, я уж было обрадовалась, но…
— Эй ты! — Тяжёлая рука с размаху опустилась мне на плечо, едва не сбив с ног.
Не удивительно, что я его не узнала. В бейсболке и тёмных очках друг Жозефа походил на что-то среднее между вышедшим на дело уголовником и шифрующейся от репортёров знаменитостью.
— Простите за опоздание, — сконфузилась я.
— Без вещей? — проигнорировав мои извинения, спросил провожатый.
— Как видите.
— Понесёшь чемоданы. — Он снял очки и махнул ими на два огромных баула позади себя.
