— Ничего особенного, про образование своё пишет, про возраст. Кстати, ему и правда около пятидесяти?
— Издеваешься? Ему как минимум пару сотен.
— А точнее? — Я спохватилась, что слишком давлю, и уже спокойней добавила: — Мне просто ради интереса.
— Точнее не знаю, не спрашивал. Про двести сам догадался, когда книжку его читал о быте девятнадцатого века. Уж очень реалистично написано. А там кто знает, может ему и больше, вамперлены же ужас как долго живут.
— Что за книжка? — с деланным безразличием осведомилась я. — Я бы тоже почитала. Обожаю быт девятнадцатого века.
— Да раньше здесь стояла. — Жозеф бегло проглядел корешки. — Наверное, убрал в секретный отдел после того, как я про реалистичность заметил.
— Секретный отдел?
— Ну да, он там все книги хранит, которые небезопасно другим показывать.
— А где этот отдел? У вас дома?
— Нет, тут где-то.
— Уверен?
— Ага. Дома-то мы комфортную для вамперленов влажность воздуха поддерживаем. Для книг она слишком высокая, так что Николя библиотеку отстроил специально под них.
— Ясно. А покажешь мне этот отдел?
Не знаю, где он, на то он и секретный. А и знал бы, не сказал. И вообще, ехала бы ты домой от греха подальше. Не место тебе тут.
— Да я бы с радостью, но родители против моей помолвки, а больше жить нам с женихом негде, — печально развела руками я, посвящая "Греха" в придуманную нами с Ямато историю.
— Молодцы твои родители. Я вот тоже считаю, что он тебе не пара.
— Это ещё почему?
— Не нравится он мне, вот почему. Зубом чую — гнилой он тип. Тебе бы какого-нибудь чистого, доброго мальчика, такого ж, как ты сама. Ну вот хотя бы Вадьку Выхухолева этого.
— О, да, Вадька — просто агнец божий, — с одной мне понятной иронией усмехнулась я. — И представить не могла, что, прожив сотню лет, люди становятся такими прозорливыми.
— Сотню? — оскорблено фыркнул Куяшский Аполлон. — Издеваешься? Мне двадцать пять, я моложе тебя.
— Вообще-то мне двадцать.
— Да? Выглядишь старше. Вернее, как бы это, лицо у тебя серьёзное слишком для твоего возраста.
— Ну, спасибо.
— Считай это комплиментом, — обрадовал меня болотный упырь. — Я бы вот всё отдал, чтоб выглядеть старше своих лет, а то как стал вамперленом четыре года назад, так и замер в развитии.
"В умственном", — мысленно уточнила я, а вслух спросила: — И как же ты стал вамперленом?
— Стыдно говорить, — нехотя признался Жозеф. — В тот день мы всем технарём отмечали выпускной на турбазе. И, в общем, я так надрался, что ничего не помню. Вроде бы вот только что зажимал под берёзкой классную девчонку, и тут — бац! — копошусь внутри какой-то слизкой штуки, похожей на резиновый матрас, и не могу выбраться, как не стараюсь.
— Долго копошился? — спросила я, борясь со смехом, на который меня подмывало назойливое видение Жозефа, по пьяни запутавшегося в надувном матрасе.
— Не знаю, кажется, я почти сразу сознание потерял. Очнулся уже на берегу, когда Николя вытащил меня из болота и той резиновой плаценты.
— Николя? А он там как оказался?
— Не знаю. Да и какая разница, главное, что он меня спас, объяснил, что со мной случилось, и помог освоиться с новым телом.
— И что же с тобой случилось?
— Да вляпался в какое-то гиблое болото. Оно, зараза, засосало меня и хотело изменить — сделать так, чтоб я людей ему на корм приводил, — само-то оно двигаться не может. И вот физически оно меня в нежить обратило, а мозги промыть не успело — Николя помешал.
— То есть Николя вот так просто мимо проходил, увидел, что в болоте что-то копошится, и решил поиграть в Ихтиандра?
— Не знаю. Да какая разница? Главное, что он мне пропасть не дал. Благодаря тому, что меня вовремя вытащили, у меня ещё осталась возможность обратно человеком стать.
— Это как-то связано с теми озёрами-прародителями, о которых ты упоминал?
— Да. Николя сказал, что духи озёр-прародителей очень сильные, они могут что угодно сделать: хочешь вечную жизнь — пожалуйста, надо вамперлена в человека превратить — раз плюнуть. Беда в том, что озер-прародителей в мире днём с конём не сыщешь. Нам чертовски повезло, что мы Куяш нашли. Кстати, навёл меня на верный след именно отец, так что зря ты на него наговариваешь. Сам-то он человеком не особо становиться хочет, но ради меня прям из рожи вот лезет.
Я пристально посмотрела в глаза простодушного прелестника, выискивая в них хоть тень сомнения. Тщетно. Похоже, только я заподозрила в мотивах Николя что-то, помимо стремления помогать любому встречному и поперечному во имя торжества вселенского альтруизма. Проговаривать свои догадки вслух я, однако, не решилась, опасаясь, что Куяшский Аполлон воспримет их как безосновательные попытки скомпрометировать его благодетеля.
— Думаю, после услышанного сегодня я серьёзно пересмотрю отношение к твоему отцу, — заверила собеседника я, не уточняя, в какую именно сторону изменится моё мнение.
— Правильно! Отец такой же отличный мужик, как ты — классная девчонка. Просто со своими заскоками.
