— На Колю напал призрак. — Я вкратце пересказала наш с экологом телефонный разговор.
— Ясно, — тем же отсутствующим голосом повторил фольклорист. Теперь я не сомневалась, что с ним что-то не так.
— Ты в порядке?
— В полном.
— Я тебе тут вообще-то говорю, что твой друг в опасности.
— Да понял уже. — В его взгляд наконец-то вернулась осмысленность.
— Надо срочно возвращаться в Крутой Куяш.
— Да, я поеду. А ты оставайся.
— Почему?
— У Ольги послезавтра день рождения, будет нехорошо, если оба исчезнем.
— Но…
— Ольга! — выкрикнул аспирант, пройдя мимо меня, как мимо пустого места.
— Да? — Белокурая красавица выглянула из кухни.
— У меня неотложное дело. Придётся уехать раньше, чем планировал.
— Ничего страшного, — улыбнулась женщина.
— Но Аня останется. Позаботьтесь о ней, пожалуйста, до моего возвращения.
— Разумеется.
Ямато всегда поступал, как ему заблагорассудится. Он знал, что я побоюсь показаться Ольге невежливой и не стану возражать.
— Почему ты всегда со мной так? — набросилась на лженаречённого я, как только мы остались наедине. — Тяжело объяснить, что случилось?
— Я объясню всё, когда вернусь, — как и обычно уклонился от ответа Ямато. Больше ничего внятного выбить из него не удалось. Но попыток докопаться до причин странного поведения аспиранта я не оставила, и потому, едва он ушёл на вокзал, бросилась к дому Алимы.
— Простите, что опять беспокою, — извинилась я перед матерью исследовательницы. — Просто потеряла кое-что в комнате вашей дочери.
— Что именно? Я поищу.
— Давайте я лучше сама, не хочу вас утруждать.
— Ну… — замялась женщина.
— Я помешаю?
— Нет, но… — она настороженно огляделась, проверяя, не подслушивает ли кто, и заговорщическим шёпотом продолжила: — Ямато сказал, что ты наверняка придёшь, и велел не пускать ни под каким предлогом.
Первым моим порывом было догнать лженаречённого и жестоко избить, но, так как драться я не умела не только жестоко, но и вообще, пришлось отказаться от этой затеи.
— А он не сказал почему? — с трудом сохраняя самообладание, поинтересовалась я.
Женщина отрицательно помотала головой.
— Тогда всё ясно. Видите ли, та вещь, которую я потеряла, это фамильная серьга для носа. Она дорога мне как память, и я сегодня собиралась пойти в салон, чтобы её вдеть. Но Ямато считает, что проколотый нос мне не пойдёт. Видели бы вы, как он обрадовался, когда узнал, что серьга пропала.
Если честно, я и сама не верила в тот бред, что несла. Но женщине мой экспромт, кажется, пришёлся по душе.
— Подумаешь, серьга, — фыркнула она. — У Алимы был один знакомый африканец, так у того вообще огромное кольцо в носу болталось. И ничего, довольно приятный молодой человек.
— Так вы не против, если я зайду её поискать?
— Конечно, проходи. Я потом тебе и вдеть её помогу, я в юности всем подружкам уши проколола.
Едва оказавшись в заветной комнате, я бросилась к полкам. Найти клочок бумаги, приведший в смятение аспиранта, я, конечно, не надеялась, но мне бы хватило и крохотной зацепки.
"Сравнительный словарь мифологической символики в индоевропейских языках", "Опыт сравнительно-исторического исследования древнего словарного фонда", "Миф о Женщине-Солнце и ее родителях и его спутники в ритуальной традиции древней Кореи и соседних стран", — мудрёные названия книг из коллекции наставницы Ямато не только ничего не прояснили, но и окончательно убили мою самооценку.
— Ну что, нашла? — не прошло и десяти минут, как мать Алимы вернулась в комнату. Всем своим видом женщина показывала, что хочет помочь, и я поняла, что мне придётся либо симулировать совместные поиски серьги, либо отказаться от идеи обшарить полки.
— Нет, наверное, в другом месте потеряла. — Скрепя сердце, я выбрала последнее. — Или Ямато нашёл и выкинул.
— Да ну, не мог он. Я его с детства знаю: хороший, отзывчивый мальчик. В дочурке моей так и вообще души не чаял, как преданный щенок за ней бегал. — Женщина ностальгически вздохнула. — Да, было время…
— А ваша дочь, что с ней случилось? — набравшись смелости, спросила я. — Все говорят, что инопланетяне похитили.
— Да ну, какие инопланетяне? Скажешь тоже. Работа у неё такая дурацкая, постоянно по тьмутараканям мотается. А что поделать? Нравится ей. Я, конечно, против: взрослая девка уже, замуж пора. Но она ж меня не слушает. В прошлом году прислала телеграмму: "Не волнуйся мама, я в порядке", — и тому рада. До этого ж больше года весточки не было. Дай бог всем такую мать, как я. С таким терпением-то… — Женщина с минуту помолчала, раздумывая о чём-то своём, а затем, укоризненно поцокав языком, добавила: — Разбаловала я её, ох, разбаловала. Ну, а с другой стороны, как иначе? Она ж у меня такая умница. А какая красавица… Правда ж, красивая?
— Наверное, — робко ответила я.
— Так ты, что ж, не видела её?
— Нет, не довелось, увы… А можете фотографии показать?
— Конечно-конечно, — просияла женщина. — Сейчас принесу.
