Утром Блестка вышла, как обычно, в оковах и наблюдала сверху за женщинами, вздрогнула, сзади неслышно подошла Пребрана, та самая немолодая женщина, что в первый день встретила ее так благожелательно. Сейчас она посматривала с осторожностью, помнила и про Петрону, и про выбитые зубы Сбыслава, сказала, почти запинаясь:
– Я вижу, женщине все-таки трудно без привычного дела… День тянется, солнце не так светит, хлеб кажется пресным… Я не хочу тебя ни к чему принуждать, да и никто не хочет… хозяин уже сожалеет, что тогда так сказал насчет работы…
Блестка спросила настороженно:
– Он так сказал?
– Нет, – ответила Пребрана поспешно. – Он молод и горд, ему трудно признаваться, что был… не прав, для молодых это очень болезненно…
Ее глаза быстро скользнули по лицу Блестки, похоже, эти слова относятся и к ней, Блестка стиснула челюсти, спросила сухо:
– Тогда откуда такой вывод?
– Я его знаю давно, – ответила Пребрана. – Он чист и прост, по нему все и так видно. Если хочешь чем-то заняться… если хочешь чем-то заняться сама, то спускайся в зал к женщинам. Там не только наши, из других домов приходят красавицы, шьют, поют, поглядывают на хозяина. Вон там чинят старую одежду, шьют новую. Если хочешь, можешь помочь печь хлеб или жарить мясо. Все какое-то занятие. Подумай!
Блестка кивнула.
– А что думать? Я сама хотела чем-нибудь заняться. Правда, я предпочла бы с лошадьми…
– Лошадей у нас нет, – ответила Пребрана почти с испугом. Поправилась: – Почти нет. Кормить тут нечем, а если что тяжелое перевезти, то у нас драконы.
– Драконы, – протянула Блестка. – А вас, женщин, к драконам не подпускают?
– Ни за что, – испугалась Пребрана. – Там и мужчины порой… Не все могут, не все! К тому же у нас драконы на свободе, не так, как в Городе Драконов.
– Я видела одну женщину на драконе, – заметила Блестка.
– Так то Яська, – протянула Пребрана. – Это совсем другое…
– Почему?
– Потому что это Яська, – объяснила Пребрана. – Ей тоже пришлось пережить немало, она вся – свернутый в кольцо стальной меч! Только отпусти – развернется со свистом. Ее слушаются драконы и сторонятся мужчины.
– Но если она сумела…
Пребрана покачала головой.
– К Яське у него отношение особое. Он ее любит, ей позволяет. Других женщин к драконам не подпустит. Так что о драконах забудь.
– Хорошо, – обронила Блестка с холодком в голосе. Стало горько, еще не поняла, почему, решила было, что из-за драконов, ведь на этих крылатых жабах она смогла бы улететь, поэтому Иггельд ее к ним ни за что не подпустит. – Я приду… когда восхочу.
Пребрана подняла брови, переспросила тревожно:
– Когда… когда что?
– Когда изволю, – объяснила Блестка любезно, но улыбнулась ей, устрашив слегка, растянув губы и по-волчьи показав острые зубы.
Ей принесли обед, а потом она точно так же дождалась ужина. Все это время жаждалось спуститься, сесть к женщинам и погрузиться в привычный быт, когда пальцы что-то шьют, штопают, чинят, сучат нить, вышивают, а уши ловят все новости, сплетни, смешки, кто-то затягивает тихонько песню, еще робко, пугливо, но в душе вздрагивает струнка, тут подхватывает другой голос, третий, и вот уже и сама подпеваешь сперва слабеньким голоском, потом он крепнет, в нем откуда-то берутся силы, которых только что не было…
Спать легла сразу после ужина, чтобы поскорее прошла ночь, а с утра проснулась пораньше, но выждала, неспешно позавтракала, еще нарочито замешкалась, а по коридору пошла с замедленностью движений, погромыхивая тяжелыми цепями. Женщины внизу сразу притихли, вообще их стало втрое меньше, явно Пребрана сообщила, что свирепая артанская волчица спустится к ним, как только восхочет или даже изволит. Блестка на всякий случай остановилась наверху лестницы, посмотрела по сторонам, зевнула с полным презрением к этим существам, потом так же медленно пошла по ступенькам.
Цепи уже не звякали, а грохотали при каждом шаге. Женщины пугливо вздрагивали. Блестка рассматривала нижний зал с любопытством, но лицо держала непроницаемым, да не увидят эти свиньи на ее лице интереса к их жалкой жизни. Здесь все огромное, просторное, в левой стене вовсю полыхает очаг, на металлическом штыре чуть раскачивается большой котел, в нем булькает, брызги плещутся через черный чугунный край. Угли зло шипят, плюются в ответ сизыми дымками.
Все из камня, огромных глыб, только пол из дерева. Она прислушалась к своим шагам, толстые доски на таких же каменных плитах, а то и вовсе дом поставлен на сплошной скале. Несколько шкур на полу, в основном возле окон. Там же столы и широкие лавки со спинками.
Две женщины разделывают мясо, одна возле окна подслеповато штопает одежду, еще две быстро-быстро орудуют спицами, вяжут что-то длинное – не то одеяло, не то рубашку для великана.
