Тут же вслед совсем разумное. «Раскол пролетарской партии был бы сейчас вредным для дела революции». Ну еще немного! Нет, шпага шляхтича отбрасывает крестьянскую практичность, умение смотреть правде в глаза. «Авторы декларации заявляют, что они от участия в голосовании воздерживаются».
Отгремели съезды в столицах. Утвержден Брестский договор. Отведена угроза смертельная от Республики Российской.
Возвращается к себе в Самару Куйбышев. Сразу губ-ком созывает коммунистов со всей губернии. Собственное желание Валериана Владимировича или вынужденная уступка — его доклад? Обо всем, что было в Петрограде, продолжалось в Москве. О борьбе Ленина за мир. Об атаках на него «левых коммунистов». О роли делегата Самары!
Сохранился сборник документов «Октябрь в Самаре». На странице 220-й можно прочитать: «Это был весьма объективный доклад. В. В. Куйбышев обстоятельно ознакомил самарских коммунистов с тактическим планом Владимира Ильича Ленина, с его доводами за необходимость принять грабительский мир с германским империализмом ради сохранения очага мировой социалистической революции».
Куйбышев есть Куйбышев. Излагает он все предельно честно. Интонации, краски — в наивысшей точности. Ко всему заключение: «Я остаюсь противником Брестского договора. Ни от одного слова декларации 63-х не отказываюсь. А работать буду где прикажете. Увиливание, отставки — не в моих принципах».
Едва ли Валериан Владимирович сомневается, что позиция, по определению Ильича, состоящая наполовину из отчаяния, наполовину из фразы, найдет мало сторонников. Он слишком хорошо знает своих самарцев. Слишком много сам потрудился… В Москву уходит депеша: «Самарская губернская партийная организация вполне одобряет политику Совета Народных Комиссаров в вопросе о войне и мире».
Решение второе. Такое же естественное. Куйбышева в новый губком избрать. Оставить на всех постах.
Не пройдет и месяца, на заседании Самарского Совета схватятся из-за Брестского договора коммунисты с левыми эсерами и максималистами. Подымется во весь завидный свой рост Валериан Владимирович. Голосом далеко слышным объявит:
«Самарские большевики считают решение Всероссийского съезда Советов о вынужденной ратификации грабительского договора мнением подавляющего большинства российского пролетариата и деревенской бедноты, а потому поддерживают это решение».
Еще раз повторит на торжествах народных в первую годовщину Октября:
«Мне хочется сказать, что я, когда-то противник Брестского договора, ошибался в своих заключениях. Тяжелый, позорный мир сыграл свою революционную роль… Чтобы избежать в будущем подобных ошибок, надо делать тот или другой шаг тогда, когда нужно, а не тогда, когда хочется пылкому сердцу».
Закрывается страница в жизни Куйбышева особая. Вырвать не вырвешь. Была. Без возврата. Без последствий…
Запись разговора по прямому проводу.
Апрель 1918 года.
«У аппарата председатель Совдепа Куйбышев, из Самары.
Товарищ Ленин, в Оренбурге снова подняла голову дутовщина; получено донесение, что за 20 верст от Оренбурга наступают казачьи отряды. Илецк окружен казаками, казаки мобилизуют все станицы, чинят страшные зверства, убиты три члена исполкома, председатель казачьей секции Совета Захаров… Оренбург просит Совет Народных Комиссаров помочь уничтожить в корне авантюру Дутова, иначе снова образуется пробка, которая погубит с голоду 12000 000 жителей Туркестанского края… Самара напряжет все силы, чтобы помочь Оренбургу, но для окончательной ликвидации дутовщины местных сил недостаточно, необходима помощь из центра.
Я окончил, жду ответа.
Л_е_н_и_н: Сейчас же приму все меры для немедленного извещения военного ведомства и оказания вам помощи».
Не по малому запасу слов Валериан Владимирович в коротком разговоре дважды повторяет определение «снова». Не для бравого наскока зовет «уничтожить в корне». По крайней необходимости. Слишком часто на поверхность всплывает полковник Дутов, с осени семнадцатого наказной атаман Оренбургского казачьего войска.
В самые первые недели Советской власти пришлось Ленину обращаться к Центробалту с просьбой снарядить отряд кронштадтских матросов на Оренбургский фронт. Против Дутова. С отрядом отправился чрезвычайный комиссар Петр Кобозев. В Самаре к матросам присоединились рабочие дружины с трубочного и главных железнодорожных мастерских, добровольцы из артиллерийских дивизионов. Куйбышев постарался.
К середине января атамана выбили из Оренбурга. В разграбленном, полусожженном, изголодавшемся городе зазвучала частушка:
Гибели своей Дутов не очень искал. Вовремя ретировался в станицу Верхнеуральскую. Оттуда в тургайские степи.
Покуда атаман оренбургский нагуливал жирку, поднял восстание атаман уральский, полковник Еремин. Другой кандидат в диктаторы. Его пятнадцать тысяч конных и пеших двинулись на южные уезды Самарской губернии. Для Дутова сигнал спешить к Оренбургу. Снова!
