Нефтедаг — нефтяная гора — обретает желанного, заботливого хозяина. Узнает Ленин — порадуется от души. Теперь скоро, совсем скоро вырвется из затянувшегося плена, вздохнет полной грудью всех нефтяных районов глава — Баку. «Если нефть — королева, то Баку — ее трон», — «Нир ист», английский экономический журнал для избранных. Статья в оправдание расстрела двадцати шести бакинских комиссаров. Где-то здесь, на бурых песчаных холмах Закаспия. На перегоне между станциями Ахча-Куйма и Перевальная. В ночь на пятницу, двадцатое сентября 1918 года. Под присмотром строгим ближайшего помощника командующего английскими войсками в Закаспии капитана Реджинальда Тиг-Джонса и главы закаспийского правительства эсера Фунтикова.
Сегодня тоже двадцатое. Двадцатое декабря 1919-го. Уже пятнадцать месяцев пески зыбучие засыпают их могилы. Степана Шаумяна, Алеши Джапаридзе, Григория Петрова, Мешади Азизбекова, Вани Фиолетова, Якова Зевина… Бакинских комиссаров, двадцати шести.
«Где-то здесь!» — отвечают на расспросы Куйбышева путевые обходчики, стрелочники, станционные служащие. Других жителей поблизости нет.
Из добровольцев-железнодорожников составляется маленькая экспедиция. Во главе с Валерианом Владимировичем. Армейские саперы снабжают лопатами, веревками. От бархана к бархану на всем перегоне Ахча-Куйма — Перевальная. Почти четверо суток.
На 207-й версте, между столбами 116 и 117, за песчаным огромным бугром — череп. Осторожно разрывают, откидывают песок. Первая могила. Всего их окажется четыре. Трупы все в страшном состоянии. Головы отделены от туловищ… Черепа, за малым исключением, перебиты на части, раздроблены…
Не сглаживает жизнь острых углов. Никому другому — Валериану Куйбышеву сообщить в Москву о страшной находке. Обрушить все горькие подробности на Ильичевы плечи. Степана Шаумяна Ильич знал много лет, ценил высоко, любил…
Из пустыни Каракумской Куйбышев, исхлестанный зимними ветрами — тысячи мелких остреньких гвоздочков-льдинок, перемешанных с песком, — пропахший дымом солдатских костров, порядком исхудавший, возвращается в Ташкент.
В мирном юроде недавний победитель в боях жестоких почти что сразу оказывается в позиции не из самых лучших. Просто плохой.
Краевой съезд коммунистов-мусульман. Слово Куйбышева при открытии:
— Работа, которую вы начинаете, настолько велика и нова, что ее воистину можно назвать исторической. Перед вами задача — приобщить к советской действительности широкие слои мусульман. В этой трудной работе Красная Армия будет помогать вам. Совместными усилиями в конце концов здесь, в Туркестане, мы создадим образец того, как нужно действовать в бывших колониях.
Тем неожиданнее решение под занавес: «Заменить наименование Туркестанская республика Российской Советской Социалистической Федерации на Тюркская республика РСФСР».
Ухо не очень натренированное не сразу улавливает фальшивую, негодную ноту. К тому же дирижер уважаемый, секретарь крайкома партии Турар Рыскулов, объясняет подкупающее.
— Аранжировка, прочтение для Востока. Потому звучит непривычно — Тюркская вместо Туркестанская… Остальное в полной неприкосновенности. Автономия… Республика… Коммунистическая партия… Все в мажорном тоне!
— Ну-ну! — соглашается Шалва Элиава. — Я сам не вижу большой разницы: Тюркская — Туркестанская…
— Рыскулов сбивает нас с толку. Нельзя терпеть… — негодует Ян Рудзутак.
Куйбышев с Голощекиным страсти охлаждают… Свобода действий у Рыскулова.
В следующие дни — двенадцатого-восемнадцатого января 1920 года — интернациональная конференция коммунистов. Делегаты всего Туркестана. Тысячелетних городов, нефтепромысловых и рудничных поселков, прибрежных долин, оазисов, гор, кочевий. Военнослужащие. Также бывшие военнопленные. Соседи внимательные из Бухары, Хивы, Ирана, Афганистана, Синьцзяна. Заинтересованные наблюдатели из Турции, Индии…
Снова доброе, обнадеживающее начало. Ответное послание Ленину.
«Дорогой товарищ Ильич!
Ваше письмо, обращенное к нам, туркестанским коммунистам, является долгожданным руководящим началом всей нашей политики здесь, на Востоке.
Мы, туркестанские коммунисты, работавшие на дальней окраине Великой Советской республики в условиях полной отрезанности, всегда чувствовали отсутствие руководящего влияния нашего ЦК РКП. Поэтому, естественно, в некоторых сторонах советской и партийной работы в Туркестане проявлялось кустарничество и нами были совершены ошибки, но ошибки вполне исправимые, ибо мы работали ощупью и так, как нам подсказывала революционная совесть и пролетарский инстинкт.
Теперь же с приездом Турккомиссии, к которой мы питаем полное доверие и с которой работаем рука об руку, мы убеждены, что задачи, намеченные нашей партией, будут нами с честью выполнены.
Поэтому, приступая к исправлению ошибок прошлого, мы торжественно обещаем Вам, дорогой товарищ, точно руководствоваться всеми указаниями ЦК РКП, строго соблюдая все его директивы, и выполнить великое дело освобождения Востока, как бы это трудно ни было и каких бы жертв и усилий это ни стоило».
