«В харбинской японской средней женской школе (позже она стала называться Женской школой Фудзи), где я тогда училась, начались заболевания среди учащихся. Пришлось даже раньше времени распустить нас на летние каникулы. Когда после каникул мы вернулись в школу, то на траурной церемонии увидели поставленные в ряд двадцать портретов наших умерших одноклассниц. Не могу без ужаса вспоминать об этом. Ходили слухи, что какие-то шпионы заразили бактериями воду. Несчастье налетело как вихрь», вспоминает госпожа К. С. о трагедии, потрясшей весь Харбин.
Одновременно с этим в Саньбугуане — густонаселенных кварталах бедняков, расположенных в одном километре к северу от вокзала города Синьцзина, — неожиданно вспыхнула чума.
Сэйдзабуро Ямада в своей книге «Военный трибунал по делу подготовки бактериологической войны» так описывает чуму, начавшуюся в Саньбугуане: «…В то время в Саньбугуане на небольшой территории в страшной скученности проживало 700 семей, то есть около 5 тысяч бедняков. Как снежная лавина, нагрянули туда сотрудники противоэпидемической службы в белых халатах и начали изолировать больных, проводить принудительный медосмотр, делать предохранительные прививки, дезинфицировать все жилища и так далее. Трущобы загудели как потревоженный улей, повсюду был страшный переполох».
Но вспышки инфекционных заболеваний на этом не прекратились. Вскоре начался длительный массовый падеж скота в маньчжуро-монгольском поселении колонистов, расположенном в уезде Ачэн на южном берегу Сунгари в 20 километрах северо-восточнее Харбина. Эпизоотия вспыхнула среди овец и лошадей. Причины ее возникновения остались невыясненными.
Чем же была вызвана вся эта цепь инфекционных заболеваний?
Командование Квантунской армии измышляло разные причины возникновения летом 1940 года острых эпидемических заболеваний в Харбине и соседних городах.
Чуму в уезде Нунъань объясняли «набегами мышей на населенные пункты. Мыши спустились с Хингана и разнесли чумных блох по домам». Тиф в Фудзядяне и других районах Харбина, заболевания чумой в Саньбугуане объясняли «антисанитарным состоянием предприятий общественного питания и недостаточной борьбой с грызунами».
Один из колонистов — Хироси Кадзама, — проживавший в то время в районе Санькэшу (железнодорожный разъезд неподалеку от Харбина), прислал мне письмо. О загадочном падеже овец в нем говорилось следующее: «…В больших овчарнях мы содержали около тысячи голов овец. Каждый день нанятые нами пастухи-китайцы выгоняли их на пастбище. Казалось бы, овцы должны были приносить приплод — у нас же поголовье сокращалось. Овец мы не резали, никто их у нас не крал. Они дохли от какой-то неизвестной болезни. К концу войны в нашем стаде осталось менее двухсот голов. Шкуры животных мы замачивали в соленом растворе и выделывали их в своей кустарной мастерской. Из выделанных шкур шили тулупы, меховые жилеты, меховые чулки. Все это, конечно, шло в дело, зима ведь в Маньчжурии суровая…»
Как только начался падеж овец, к колонистам прибыла инспекционная группа из «отряда 731», но результатом их работы была всего лишь одна формулировка: «Причина не выяснена».
В том, как начинались и заканчивались эпидемии, было много общего: заболевания возникали неожиданно; для выяснения причин возникновения заболевания и предотвращения его распространения на места всякий раз выезжали сотрудники «отряда 731»; вскоре они сообщали, что эпидемия ликвидирована; в районах эпидемий все жилье сносили, везде наводили порядок, заболевших подвергали принудительному обследованию и изоляции от остального населения.
Так, например, в трущобах Саньбугуаня умерших от чумы было всего несколько человек, но, как только слух о чуме распространился за пределы этого района, Квантунская армия переселила всех его жителей в срочно построенный в двух километрах от этого места поселок Сунцзявацзы, а саперы под предлогом необходимости «решительно бороться с эпидемией» взорвали весь район Саньбугуань. (Этот факт описан в книге Сэйдзабуро Ямады «Военный трибунал по делу подготовки бактериологической войны»).
В Фудзядян во время эпидемии тифа одновременно с сотрудниками лечебного отдела «отряда 731», прибывшими туда для проведения дезинфекции, обследования и изоляции больных, было послано большое число саперов, сотрудников жандармерии и спецслужбы.
Имевшие отношение к этим событиям люди вспоминают: «Под предлогом борьбы с тифом жандармерия Квантунской армии тщательнейшим образом перетрясла в Фудзядяне все тайные притоны, которые содержали главари китайских вооруженных гангстеров. Эти притоны служили прибежищем для китайцев и русских белоэмигрантов. Ссылаясь на необходимость изоляции людей для предотвращения распространения эпидемии, многих русских и китайцев насильственно увозили куда-то, а помещения взрывали».
