Был среди разношерстной публики и явный профессионал, зарабатывающий на жизнь столь нелегким трудом до тысячи долларов в месяц. В отличие от всех остальных, он играл осмысленно, поднимая и опуская ставки, пропуская спины, и практически никогда не ставил на номера. Рядом с ним примостился и бэкбеттингер — человек, придерживающийся стратегии «попугая», в точности повторяющий все действия профессионала.
— Ну, давай! Начинай! — дрожа от нетерпения, начал толкать Линду под локоть Виталик.
— Погоди, надо осмотреться, — сказала она. Дилер в черно-белой униформе был не старше двадцати лет. И следовательно, настоящего опыта у него пока не было. То и дело он допускал мелкие оплошности, а один раз так и вовсе зафигачил короткий трек-шарик, сделав меньше трех кругов, свалился в лунку. И это было неплохо, поскольку дилер опомниться не успеет, как расстанется с половиной фишек. И Линда сосредоточила все свое внимание на вращении колеса и, казалось бы, непредсказуемой траектории шарика.
Перед глазами мелькала бесконечная череда цифр: 17 — 34 — 6 — 27 — 13 — 36 — 11 — 30 — 8 — 23 — 10 — 5 — 24 — 16 — 33 — 1 — 20 — 14 — 31 — 9 — 22 — 18 — 29 — 7 — 28 — 12 — 35 — 3 — 26 — 0 — 32 — 15 — 19 — 4 — 21 — 2 — 25 — 17 — 34 — 6 — 27 — 13 — 36 — 11 — 30 — 8 — 23 — 10 — 5 — 24 — 16 — 33 — 1 — 20 — 14 — 31 — 9 — 22 — 18 — 29 — 7 — 28 — 12 — 35 — 3 — 26… Шарик несся по треку навстречу двухцветной мешанине цифр, сумма которых равна 666. Несся, постепенно замедляясь, сползая к магнетическому центру, где для игроков находилась ось мироздания. И потом, скакнув несколько раз на отбойниках, сваливался в лунку.
Линда просчитала три спина, за которые девушка в очках с толстыми стеклами и в опушенном заячьим мехом жакетике спустила все свои жетоны, а дама без определенного возраста окончательно опустила своего красавчика бой-френда. Было совершенно очевидно, что рулетка кривая. И следовательно, Линде придется приложить гораздо больше усилий, чтобы высчитать выигрышный номер. Она потащила Виталика к другому столу, где шарик запускала длинноногая блондинка с пикантной родинкой на правой ключице.
— Ну, давай, ставь, — торопил ее Виталик, лихорадочно пожирая наваленные на игровой стол разноцветные фишки.
Линда, не отрывая взгляда от колеса, раздраженно сказала, что если он будет так суетиться, то раньше времени кончит, — чем вызвала одобрительный гогот человека явно бандитского вида, игравшего по-крупному наобум.
Она скрупулезно высчитывала формулу, в которую входило множество переменных: скорость вращения рулетки, вектор запуска шарика, точка касания трека, диаметр, угловое ускорение, коэффициент скольжения и качения, отрицательное ускорение колеса рулетки, расположение отбойников — и так далее, и тому подобное. В принципе, если формула составлена правильно, то через полторы секунды после того, как дилерша пускает шарик, уже понятно, куда он упадет. Потому что с этого мгновения уже перестают действовать любые случайности и работают исключительно законы классической механики.
Четыре спина Линда вычисляла формулу. Еще столько же — проверяла ее. Все работало абсолютно железно. Можно было начинать.
Линда разложила перед собой фишки, которые Виталик наменял у дилерши, и сосредоточилась.
«Делайте ставки!»
Линда хладнокровно зафиксировала скорость замедления, с которым двигался барабан.
Шарик еле заметно подпрыгнул, ударившись о трек, и начал вычерчивать первый круг.
Линда засекла его параметры и подставила их в формулу.
Быстро, но очень четко, так, чтобы ее движения могла отследить не только камера наблюдения, но и дилерша, она расставила по полю оранжевые пластиковые кружочки. Поставила по максимуму.
$2000 на черное.
$2000 на больше.
$2000 на нечет.
$1000 на третью дюжину.
$1000 на вторую колонну.
$100 на сикслайн 25, 26, 27, 28, 29, 30.
$100 на сикслайн 28, 29, 30, 31, 32, 33.
$100 на каре 25, 26, 28, 29.
$100 на каре 26, 27, 29, 30.
$100 на каре 28, 29, 31,32.
$100 на каре 29, 30, 32, 33.
$100 на стрит 28, 29,30.
$100 на сплит 26, 29.
$100 на сплит 28, 29.
$100 на сплит 29, 30.
$100 на сплит 29 32.
$100 на номер 29.
Шарик продолжал вычерчивать свою дьявольскую траекторию, которая должна была закончиться в расчетной точке.
На Виталика было больно смотреть. Побледнев, подавшись вперед, он следил за мельтешащими цифрами и более всего в этот момент был похож на Ганечку Иволгина в знаменитой сцене у камина. Душа его рвалась на части. В эти мгновенья Линда была для него безумной Настасьей Филипповной, швырнувшей в пламя толстую пачку долларов, которых уже не вернуть, не спасти, не выхватить из огня.
Виталик был близок к обмороку.
Дама без определенного возраста смотрела на Линду с вызовом, девушка в заячьем жакетике — с испугом, бандит — с уважением.
Все переговоры стихли.
«Последние ставки», — пропела дилерша, предвкушая фиаско сумасшедшей, которая сложила столько яиц в одну корзину.
«Ставок больше нет»!
За столом наступила мертвая, звенящая в ушах тишина. Стало слышно, как в животе Виталика что-то пробурчало. Кто-то закашлялся было, поперхнулся, зажал рот рукой.
