Молодой детектив Артём уже год, как отошёл от серьёзных криминальных дел, но внезапный суицид молодой красивой девушки на глазах у пассажиров метро заставляет его вернуться в строй. Всё новые случаи похожих самоубийств, груз прошлого и странные знаки, напоминающие язык цветов. Есть ли у всего этого связь и какова цена ответа?Содержит нецензурную брань.
Сидя в мягком кожаном кресле, стоящем в углу кабинета, куда обычно садились приятели и старые друзья Германа Рудольфовича, грозного начальника и грамотного руководителя полицейского участка, Артём, закинув ногу на ногу, печально смотрел на носок своего покачивающегося ботинка, подпирая рукой голову. Он работал детективом около пяти лет, что большинство стариков считало сроком достаточно маленьким, чтобы считать такого человека уважаемым и компетентным специалистом, но Арт не входил в число этих ребят. Несмотря на свою хрупкость, вызванную немного женственными чертами бледного лица, обрамлённого чёрными, как уголь, волосами с залезающей на глаза чёлкой, детектив мог похвастаться хорошим и крепким телосложением, скрытым под преимущественно тёмным одеянием. За ум и успехи, многие коллеги уважали его, хотя тут не обошлось без покровителей в лице шефа и бывшего авторитетного напарника.
– Артём! Какого чёрта, ну скажи мне! Ну почему ты не хочешь вернуться? – сокрушался Герман, натыкаясь на стену холодного безразличия своего подчинённого. Он не мог злиться на него всерьёз, воспринимая мужчину, как приёмного сына или родственника, о котором должно заботиться и всячески помогать в жизни, но из-за своего вспыльчивого нрава, любые слова звучали из уст начальника, как яростный приговор. Его боялись, но большее давление оказывал не тон грубого голоса, а дико удушливый запах одеколона, о дурном влиянии которого его хозяин явно не догадывается.
– Я не могу. Я уже сотни раз говорил, что больше не собираюсь расследовать убийства, – спокойным тоном настаивал Артём, повторяя свою фразу каждый раз, когда Герману Рудольфовичу приспичит начать избитый разговор.
– Ты издеваешься? – рявкнул начальник, стукнув по своему широкому столу с зелёным сукном, закипая пуще обычного, что заставило детектива вздрогнуть. Широкая рука почесала толстую короткую шею, а затем опустилась к органайзеру из чёрного обсидиана, задевая ручку в золотистом держателе.
– Уже год прошёл, Арти, – мягче сказал шеф. – Пора забыть то дело и идти дальше.
– Забыть Валю? – усмехнулся Артём, меняя ногу.
– Я не говорю забыть людей, которых ты потерял, я хочу, чтобы ты принял произошедшее и отпустил. Надо двигаться дальше. Они бы этого хотели.
– Нет, – завертел головой детектив. – Я не могу.
– Да почему?
– Я вижу их лица каждый день. Каждую ночь они приходят ко мне и напоминают о моих грехах, о той ошибке. Я не могу вернуться к расследованиям.
– Эстер, не выводи меня, – грозил пальцем Герман. – Я дал тебе время, дал возможность работать дальше, нового напарника, правда бестолкового, но это уже другой разговор. Что тебе ещё надо от меня? Что?
– Прекратить эти бессмысленные разговоры. – Артём встал с места и демонстративно стряхнул с рукава серого пальто грязь, которой там не было. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, он подошёл к двери, не желая выслушивать Германа Рудольфовича дальше, понимая, что такое своевольство может сойти с рук только ему. – Я хорошо справляюсь с работой, не связанной с убийствами, так что не вижу причин возвращаться к этому.
– Ты нужен мне, как криминалист. Отдел без тебя не справляется. А в делах с подозрением на самоубийство тебе вообще нет равных.
– Наймите других людей.
– Вот же, – запнулся начальник. – Ты мелкий неблагодарный паршивец. Не будь ты так хорош, я бы тебя выкинул, как щенка, за порог! Ты просто не хочешь напрягать свои мозги, ты трус!
– Называйте это как хотите, – саркастично ответил Арт. – Я пойду решать мирные дела.
Открыв дверь нараспашку, Эстер вышел из кабинета шефа, ловя на себе любопытные взгляды коллег, прекрасно слышащих крики и споры каждый раз, когда кого-то отчитывали.
Детектив спокойно прошёл через лабиринты шкафов, условно разделяющих пространство на комнаты, к своему рабочему месту в углу у стенки с маркерной доской, беспощадно разрисованной красными стрелочками и непонятными чёрными символами с фотографиями людей и предметов. В отличие от пробковой доски у входа, на этой не было шуточных распечаток с котятами и анекдотами.
Напарник Артёма делил с ним один стол, границей на котором служили плоские мониторы компьютеров и кипы папок с торчащими наружу документами. Ярослав славился своей энергичностью и раздолбайством, хлещущим из него через край. Исправить это отчасти удалось только благодаря спокойному темпераменту Эстера, сдерживающему порывы юного неопытного помощника, но даже это было лишь жалкой попыткой не увенчавшейся особым успехом. В конце концов, чего ещё можно было ожидать от патологического троечника-тусовщика, попавшего на службу благодаря связям своего папаши.
– Шеф офпять ругалфя? – спросил Ярослав, не посчитавший нужным перед этим прожевать свой пончик до конца.
– Как обычно, – равнодушно подтвердил Артём.
– Снова хофтел подфвязать тебя на фуициды, бро? – Слава проглотил свой перекус и поправил солнцезащитные очки с кислотными линзами, которые был вынужден носить постоянно из-за проблем с глазами.
