День не задался с самого утра. Сначала застукала своего парня с лучшей подругой. А вечером получила от зажравшегося мажора совершенно оскорбительное предложение – стать его послушной игрушкой на целую неделю. Но мне очень нужны деньги на операцию маме, и я согласилась. Успокаивает одно – по договору он не может прикасаться ко мне.Интересно, как он будет выкручиваться «без рук»?
Я буду послушной
– Эй, совсем уже? – уворачиваясь от летящего в нее батона, выкрикнула Элька.
– Это я – «совсем»? – застываю с баночкой йогурта в руке, даже рот раскрываю от такого заявления. – А это не ты трахаешься с моим парнем?
– Трахаешься? – уперла руки в бока осмелевшая в край подруга. – Ну потискались немного. Ты же сама с ним разбежаться хотела. Считай я тебе помогла.
– Офигеть! – со стуком ставлю так и не запущенную в Эльку банку на стол и разворачиваюсь к выходу. «Капец! И это она мне еще и помогла».
«Малыш, ну ты это… – слышу за спиной голос уже теперь бывшего парня. И тут же вместе с многострадальной банкой йогурта ему в ответ летит громкий шепот Эльки: «Саш, не надо. Она сегодня не в принятии».
Борюсь с желанием развернуться и со всей дури огреть по его тупой башке еще и пакетом с остатками продуктов. Но боюсь, что три банки тушенки быстро обеспечат мне тепленькое место на нарах.
Вылетаю за дверь клокоча от гнева. Но почему так-то? Мой парень и моя же лучшая подруга. Да, может я и хотела бросить этого кобеля, но не так же!
До клуба доезжаю на такси. Внутри жарко и полно народа. Хотя, чему я удивляюсь, сегодня же пятница.
– Ты опоздала, – бросает вышибала у дверей.
– Даже не начинай, – отмахиваюсь от него и под изучающими взглядами официантов и бармена втягиваю голову в плечи и быстро иду в гримерку.
Там сегодня полно девиц, половина из которых новенькие. Они нагло оглядывают меня, пока я направляюсь к своему месту. Бросаю пакет с тушенкой под стол.
– Че такая злая?
– Отвали, – огрызаюсь я в ответ.
– А, ну так бы и сказала, что у тебя плохое настроение.
Марго отворачивается к зеркалу и продолжает, не спеша краситься.
Борюсь с желанием все ей рассказать, но в дверь просовывается голова Валерика – нашего персонального евнуха. Ну, это его так девочки называют. А так он администратор.
– Ну чего расселась? Давай, ноги в руки и работать. Через пять минут твой выход.
Поджимаю губы в досаде и быстро оглядываю все еще серое от злости лицо в ярко освещенном зеркале. Быстро подрисовываю стрелки, крашу губы ярко-красной помадой. Раздеваюсь. На мне остается только черное белье и белая рубашка оверсайз чуть ниже попы. То, что надо. Обуваю ноги в высоченные каблуки и быстро иду за кулисы. Перед тем, как подняться на подиум, даю знак, чтобы поставили третий трек. Настроение как раз под него.
Стоит моему каблуку ступить на глянцевое возвышение, как зал наполняют первые бархатные удары незабвенного Sweet Dreams. Я сегодня скорее воинственная, чем соблазнительная. Уверенно иду по глянцу к блестящему в свете многочисленных ламп шесту. Каждый шаг, как гвоздь в наши с Саней отношения. Разворачиваюсь и рывком расстегиваю рубашку. Зал замер. Знаю, такое не часто увидишь в стрип-клубах. Обычно милые девочки хотят понравится, покорно разводят ножки, а похотливые кобели, пуская слюни в стаканы с вискарем глазеют на них. Но сегодня все не так. Сегодня я хозяйка. Пусть меня даже уволят. Медленно наклоняюсь вперед, ощущая ягодицами холодный метал пилона. Вскидываю голову и волосы упругой шелковой волной падают мне на спину. Музыка полностью захватывает меня, течет колючим электричеством по венам. Обхватываю шест рукой, зажимаю коленом. Изгибаюсь, кружусь, висну… Медленно опускаюсь на колени, но сегодня я не милая кошечка, скорее вышедшая на охоту пантера, не спеша направляюсь на четвереньках к ближайшему к сцене зрителю. Сейчас есть только он и я. Я танцую для него. Невероятно синие глаза парня смотрят не отрываясь. Дохожу до края, переворачиваюсь, развожу ноги и под последний аккорд композиции резко прогибаюсь назад. И его взгляд, и последний аккорд песни, что рассыпался прахом в образовавшейся тишине, горячей, возбуждающей волной все еще неистово пульсируют у меня в груди и в висках. Мне понадобилось несколько секунд чтобы прийти в себя. Снимаю каблуки и, подмигнув моему нечаянному вдохновителю, босиком убегаю со сцены.
– Что за филармония? – бросает Виталик.
– Да пошел ты, – в шутку бросаю я и плюхаюсь на стул. – Прикинь, застукала сегодня лучшую подругу с парнем, – усмехаюсь я, гладя в отражение на Маргошу.
Да, Марго мне не подруга, скорее – приятельница, но в сложившихся обстоятельствах, единственный близкий человек.
– Наконец-то, – язвительно бросает она в ответ. – Давно надо было его послать.
Сегодня ее бодрящий сарказм действует на меня положительно.
– И не говори. Все зло от мужиков. Кобели проклятые.
– Это ты так говоришь, потому что не любила никогда, – отвечает мне Марго.
– Ты ничего обо мне не знаешь, – огрызаюсь я, задетая ее словами.
Но Маргоша лишь ухмыляется в ответ. – Слушай, а можно я сегодня у тебя переночую?
Марго подвисает на секунду, виновато кривит губы.
– Тут такое дело… – начинает она. – У меня планы, но знаешь что, я сейчас позвоню сестре, она тебя приютит, – бодро заканчивает она и хватает телефон.
