Почему она так поступила? Да элементарно пожалела меня, ведь чуть позже в ходе беседы, больше похожей на её монолог, выяснилось, что её несовершеннолетний внук сейчас находится в том самом учреждении, стены которого я покинула.
Печально…
Пока еду в маршрутке, всю дорогу неотрывно таращусь в окно, невольно вспоминая, как когда-то беззаботно гуляла с друзьями по этим улицам и проспектам.
Ничего особо не изменилось. Разве что новые магазины, да салоны появились тут и там. И машин стало больше.
Выхожу на воздух. Пять минут — и вот я во дворе нашего многоквартирного дома. Здесь всё осталось прежним. Теннистая аллея. Обшарпанная детская площадка. Стоянка.
Запрокинув голову, отсчитываю семь этажей и даже отсюда замечаю, что папоротников у моей приёмной матери, Инны Валерьевны, стало ещё больше, чем раньше. Целый палисадник развела.
Рядом об асфальт шаркают шины. Короткостриженный подросток в футболке с изображением черепов набирает код, и уже вскоре его впускают в подъезд.
— Подержу, — открываю дверь пошире и подпираю ногой, чтобы он мог без проблем затащить велосипед.
— Спасибо, — сворачивает влево, а я плетусь вдоль свежевыкрашенных стен к лифтам.
Поднимаюсь с тяжёлым сердцем.
Решимость и осознание того, что поступаю верно, ощущаю на нужном этаже, когда пальцы уже тянутся к дверному звонку.
Прислушиваюсь.
Там за стеной весело. Музыка. Смех. Голоса.
Нажимаю на кнопку.
Один раз. Второй. Третий. Четвёртый.
Щёлкает замок.
Музыка становится громче, а передо мной материализуется тощая, размалёванная блондинка с каре. Короткая юбка, чёрный топ с верёвками под горло. Каблуки.
— Тебе чё? — сдвигает брови-ниточки на переносице, осматривая мой стрёмный «прикид».
— Сдрысни, — отодвигаю её плечом в сторону и захожу в квартиру.
— Ээээ, ты куда?
Минуя прихожую, направляюсь в зал. Собственно, оттуда доносится рёв из колонок и смех.
— Зай… — беспомощно кудахчет за моей спиной Пергидроль.
Опираюсь о дверной косяк и безошибочно определяю макушку Заи, сидящего в излюбленном кресле.
Примерно в это же время один из его друзей узнаёт меня и орёт «Яська, ты?». А там уже дальше и музыка выключается, и, собственно, сама Зая ко мне поворачивается.
— Привет, Денис.
Глаза в глаза друг другу смотрим и во мне с новой силой поднимается разрушительная по мощи буря разочарования и злости.
— Яся? — обалдело на меня пялится. Аж сигарету роняет. — Твою мать! — вскочив, поспешно стряхивает пепел с кожи и бросает окурок в тарелку.
— Развлекаешься, пока предки на работе? — вскидываю бровь.
— Зая, это кто такая, я не догоняю, — недовольно щебечет его подружка.
— Поговорим наедине? — Денис цепляет меня за локоть и тянет за собой в коридор. — Ты зачем сюда пришла? — понижает голос. Так, чтобы нас не услышали.
— Как зачем? — выдёргиваю руку. — В глаза тебе посмотреть.
— Посмотрела? — закрывает дверь в комнату прямо перед носом сгорающего от любопытства Пергидроля.
— Посмотрела, — киваю, внимательно изучая его лицо и тело.
Изменился.
Вырос. Ещё больше оброс мышцами. Возмужал.
Но всё это только внешне… Мне ли не знать, что начинка там — полное дерьмо.
— Уходи. Мать и отец не хотят тебя видеть.
— А ты? — даже не пытаюсь скрыть сарказм.
Денис молчит. Только сжимает губы и отводит взгляд.
Усмехаюсь.
Забавно, а ведь когда-то мне казалось, что я искренне люблю этого парня.
— Ну ты и сволочь… Конченый трус.
— Не устраивай концерт, пожалуйста.
— Ничего не хочешь сказать? — прищуриваюсь.
— Например?
— Как насчёт извинений?
— За то, что в Америку не поехала по подиуму ходить? — у него хватает наглости косить под дурака.
— Нет. За то, что жизнь мне сломал.
Сводный брат вздыхает.
— Просто так вышло, Ясь. Обстоятельства, понимаешь?
— Ты сейчас серьёзно?
Секунда. Две.
В ушах грохочет пульс. В груди бурлит ярость.
Лопается натянутая струна.
Залепляю ему тяжёлую, звонкую пощёчину. Такую, что он аж охеревает, едва не потеряв равновесие.
— За дело, согласен, — прикладывает ладонь к моментально покрасневшей щеке.
Разворачиваюсь и иду к дальним комнатам. Одну из которых раньше занимала я.
— Стой, ты куда?
— Заберу вещи.
— Там нет твоих вещей, — бросает в спину, когда я толкаю дверь. — Всё шмотьё и остальное родители раздали по соседям и выкинули.
Почти не слышу его голос. Таращусь на детскую кроватку, стены с изображением жёлто-голубых уточек и игрушки.
Думала, что при любом раскладе больно не будет, но…
— Сказал же, — Денис выводит меня оттуда.
— Не трогай! — вырываюсь, царапая его татуировки ногтями.
— Тихо ты, бешеная…
— Я сказала тебе, не трогай меня!
Разорвать его готова, клянусь! Уничтожить. Размазать.
— Ненавижу… — звучит яростным шёпотом.
— Тебе лучше уйти, Ясь, — он фактически выталкивает меня в прихожую. — Подожди, постой тут. Я дам тебе денег, ты заслужила.
Исчезает.
И впрямь пошёл за деньгами?
Громко смеюсь, качая головой.
Так мерзко мне становится. Так горько…
— Пошёл ты…
