'Драконы вырождаются, сын, с каждым поколением мы теряем все больше. Пытаясь сохранить — теряем. И слишком поздно оглядываемся назад'. И прочее в этом духе. Единственное, что мне приходит в голову, о том, что потеряли драконы — это Белый клан. Белые драконы, опора трона, не рождались уже давно. Последний умер еще при правлении деда. Но ко мне это точно никак относиться не может, цвет дракона понятен уже при рождении.
Вот к чему мне вообще такое напутствие перед небольшой поездкой по собственной стране? Темнит, что-то папа. Неужели к оракулу ходил, и тот про меня что-то предсказал? А прямо сказать не мог? Теперь мучайся, не зная, чего ожидать. Что-то не тянет меня на приключения, я бы лучше дома посидел.
Решив не ломать голову, сосредоточил внимание на дороге. Дорога. Лес. Небо. Пятая точка, непривычная к седлу, уже болит. В общем — гадость, а не путешествие. Одна радость: послы из вежливости тоже в седлах трясутся, хотя могли бы взлететь и за пару часов преодолеть оставшееся расстояние. Но я-то летать не умею. Эх... сестра впереди гарцевала на серой в яблоках тонконогой лошадке и с упоением щебетала что-то молодому дракону из свиты посла. Вот уж кто всегда и всем доволен в любой ситуации. Я так не умею. Чуть позади меня с царственной осанкой и непроницаемым лицом ехал Листаэль. Я тоже выпрямился, но не надолго. Саргот с ней с осанкой, спасите мой зад!
Привал скомандовали, когда я уже начал размышлять, не потребовать ли его самому. Я сполз с коня и блаженно растянулся на траве. Вскоре приготовили и подали еду. Когда трапеза стала подходить к концу, сами собой возникли скучные разговоры: о прошедшем турнире, о семьях, о лошадях и так далее. Я в разговоре участия не принимал, мне было не интересно. Но посол и меня не оставил без внимания:
— Ваше высочество, я очень давно не видел рабов-эльфов, вы не откажете мне в удовольствии приказать вашему рабу станцевать и спеть? Эльфы это делают божественно!
Еще один любитель эльфийских танцев на мою голову...
— Мой эльф танцует только для меня, — ответил я, надеясь, что от меня отстанут.
Угу, сейчас.
— Эльфы очень гордый народ, их трудно сломать, — понимающе улыбнулся посол, так что мне стало противно. — А если их еще и не ограничивать печатью...
Вот зараза, разглядел.
— Знаете, принц, это ведь довольно опасно: неподчиненный эльф может в любой момент выйти из-под контроля. Я не могу везти в свой замок такую опасность, у меня там дети.
Я едва не выругался. А раньше-то чего молчал? И что мне теперь делать? От меня ведь действительно могут потребовать наложить на эльфа ограничения печатью, хотя бы магию заблокировать.
— Не волнуйтесь, он полностью мне подчиняется, — я постарался придать своему голосу уверенности, и, не удержавшись, покосился на сидящего подле меня Листика.
— Прикажите ему станцевать, — улыбнулся посол, от его сладких улыбок у меня скоро изжога начнется. — Этого будет достаточно, чтобы мы убедились.
Вот старый плут, специально меня в ловушку загнал, чтобы на эльфа поглазеть. Надо бы его как-то осадить, но как? Откажусь, заставят бедного Листика насильно подчинять печатью. А соглашусь... Не факт, что Листаэль выполнит мой приказ. Даже скорее всего не выполнит.
Я посмотрел на эльфа. Листаэль неожиданно поднял на меня глаза:
— Хозяин не танцует со своим рабом, но если хозяин прикажет, раб станцует для него, — чуть слышно прошелестел его голос.
Я обмер. Саргот... Какая же я сволочь... Но я же не это имел в виду...
— Листаэль... — я не знал, что ему сказать, хотелось извиниться, но хоть мы и говорили тихо, нас могли услышать сидящие неподалеку драконы.
Эльф не стал дожидаться приказа, встал, вышел на центр поляны к костру и поклонился, но мне почудилась в этом поклоне издёвка, а в улыбке горькая усмешка.
Он застыл, чего-то ожидая.
'Как же он будет танцевать без музыки? — подумал я. — Без музыки... Но я ведь маг мира... Я попрошу мир спеть для тебя, пусть это будет моим извинением'.
Я прикрыл глаза, настраиваясь на пульсацию энергии мира, коснулся струн его души, прося откликнуться и направить своих детей мне на помощь. Первым отозвался ветерок, заставил листву шуршать нехитрый мотив и ласково растрепал эльфу волосы. Огонь вспыхнул ярче, загудел, протягивая алые лепестки к небу, ручей рядом с поляной стал журчать громче, отдельные капли, срываясь с препятствий-камней, выстукивали сольные партии. И вдруг в песню мира гармонично вплелась трель соловья, а вместе с ней ожил Листаэль. Но я не звал соловья, я не умею призывать животных, неужели птица сама прилетела так вовремя?
