Сам же Сезар особо не домогался, но все время пытался взаимодействовать: разговаривать, трогать, целовать…
Вереница дней тянулась медленно и мучительно. С каждой минутой решимость росла все сильнее искать выход самостоятельно, ведь я не чувствовала больше присутствия Генриха или попыток меня вернуть.
Мучитель был учтив, стараясь, с его слов, завоевать мое доверие и расположение, но веры в это не было.
- Дорогая Линочка, посмотри на меня, открой глазки. - услышала я голос мужчины.
Проснувшись окончательно, в тайне надеясь, что все это сон, я увидела склоненного обнаженного Сезара. Он смотрел мне в глаза, его загорелое тело красиво смотрелось на снежно-белых простынях…
Неужели Стокгольмский синдром накрыл меня?
Иллюзией влюбленности я не страдала, но постепенно он становился внешне все более привлекательным для меня, что крайне нежелательно.
- Дай мне уйти.
- Конечно, дорогая, в свое время ты уйдешь. Когда я разрешу… если сможешь и если захочешь.
Я устало закрыла глаза. Сколько это может продолжаться?
Почувствовав его влажные губы на своей шее, я не дала никакой реакции. Это все равно что пытка.
Дорожка поцелуев ползла по направлению к груди. Он нагло стянул с меня майку, в которой я до сих пор спала, так как спать обнаженной меня не прельщало в нищей попытке спастись. Одно дело мужчина на работе и другое терзать мою душу.
Я возмутилась и запротестовала.
Мужчину это ни капли не волновало. Он завел, мои руки за голову. В таком положении оказывать сопротивление было в разы труднее, но я старалась, выгибаясь и пинаясь, что только раззадорило его пыл.
- Ты дразнишь меня, — он улыбнулся. - я думал ты милый котенок, а ты тигрица. Что ж, так даже лучше. Не люблю робких заек.
Его рот нашел мой и опалил жаром. Все попытки вырваться выглядели жалко. Щетина царапала кожу, оставляя следы. Губы уже начинали болеть, тогда он оседлал меня и ловко перехватил мои запястья одной рукой. Второй, достав из кармана шнурок, которым крепко связал и закрепил у изголовья.
Мысли бешено бегали. Это не законно, это изнасилование! Но кого это интересует? Никого — правильно.
- Тебе не будет больно, не сопротивляйся, — попытался успокоить Сезар, поглаживая по ноге.
Собравшись с духом, я пнула его, отшатнулся и улыбнулся.
Его улыбка пробирала все естество до мурашек. Отошел на несколько шагов назад, наблюдая за моими дёрганьями.
- Тебе это с рук не сойдет, ты маньяк! - выплюнула я.
- О, еще какой. Ты узнаешь сама и тебе понравится. А сейчас ты, — он указал на меня пальцем, — должна понравиться мне и чур не кусаться.
Мучитель начал потихоньку стягивать с себя брюки-шаровары, под которыми не оказалось белья.
Безумные глаза словно смеялись надо мной, он получал извращенный кайф в моих попытках сползти, ведь с зафиксированными к кровати руками из этого ничего не выходило.
Его пальцы нагло пробежались по моим ногам, мимолетными касаниями.
Кричать не было смысла. Мы здесь одни и никто не поможет.
Он отошёл к столику, я в ужасе наблюдала за ним, затаив дыхание.
- Любишь манго?
- Нет.
- Мёд? Мёд любят все.
Он взял вазочку с мёдом и поднёс к постели.
Опустив пальцы в ёмкость, он медленно намазал им свой вставший член, а затем дал и мне попробовать на вкус с рук, удерживая одной рукой мой затылок, чтобы не было возможности отвернуться.
Затем Сезар снова оседлал меня, сев на грудь. Схватил за разметавшиеся волосы, и начал водить по щекам органом. Судорога свела лицо от силы сжатия губ, которых периодически касался. Он не пытался протолкнуться в рот, а намеренно водил вокруг, слегка затрагивая.
Из крепко зажмуренных глаз потекли слезы.
Через несколько минут экзекуций он прекратил движения, пульсируя на моей щеке.
- Хорошая девочка.
Он слез и ущипнул меня за сосок. Хитро улыбнулся и начал водить рукой, по все еще стоящему органу.
На секунду гримаса то ли боли, то ли удовольствия исказила его лицо, по телу прошлась дрожь, и он кончил, забрызгав мои грудь и лицо.
Меня начало подташнивать от тягучей спермы на мне, хотелось не то, что умыться, а соскрести с себя скальп, да и всю кожу, где он касался меня.
- Развяжи меня, мерзкий ублюдок, - заорала я.
- В целях воспитания, думаю, что пока ты побудешь в таком состоянии. Мне нравится. Ты прекрасна.
На этом он развернулся и покинул покои мод мои истошные крики и мольбы.
В какие-то минуты отчаяние захлестывало и меня посещали мысли о самоубийстве, в какие, то — об убийстве мучителя.
Не знаю, сколько прошло времени, за закрытыми занавесками окнами времени суток не было видно, но второй вариант развития событий мне нравился все больше и больше. Первый я отмела, зачем губить себя и свою душу, если можно уничтожить врага. А Сезар был врагом — это однозначно.
- Ты подумала о своем поведении? - раздалось сбоку.
- К черту твои игры, убирайся!
- Значит, тебе нужно еще подумать. - донеслось до меня тихое, но пафосное.
Ушел значит. Что же, хорошо. Без него думалось неплохо.
Почему он не изнасиловал меня, оставалось загадкой. В таком положении, сопротивляться возможности не было. У него были все козыри, а он не воспользовался. Почему?