«Милая моя Лаэ! – выводило перо Эдеры. – Пишу я тебе из единственной каюты на грузовом барке, забитом морской снедью: рыбой, солью и водорослями. Всю эту вонючую вкуснотищу наш славный кораблик везет из Ларгуса в Атрейн. Другого транспорта вверх по Атру вчера не нашлось, а мой опекун не пожелал дожидаться пассажирского судна. Зафрахтовал это прелестное корытце. Пришлось шкипу уступить свою каюту леди – то бишь мне! – а самому вместе с моим опекуном ютиться с матросами, в носовом отсеке трюма! Я скорее откусила бы себе пятки, чем пропустила сие зрелище! Вчера вечером я измыслила предлог потупее: якобы не могу отыскать любимый чертежный угольник – не закатился ли он в багаж милорда по ошибке? И сунула нос в трюм. Ох, Лаэ, как жалко, что я не могу пересказать тебе во всей красе, что я там узрела!!! Низенькая темная каморка. В сей теснотище, почти бок о бок – дюжина гамаков. На гамаках – дюжина здоровенных бородатых мужиков. Весь пол завален пустыми бутылками из-под рома. На табуретке раскинуты засаленные карты. Шестеро морячков режутся в подкидного, а мой опекун борется на руках с дюжим боцманом. В одном из гамаков сидят две пухлые размалеванные девки. Те самые падшие женщины, которых мы с тобой углядели весной, на Дне Святого Вантуза! Помнишь, нас тогда водили в Ларгус сестры Валента и Орма? Остальные матросы во главе с нашим шкипером к ним ластились! Как они меня увидели, так смутились, давай от девок отодвигаться – ну смеху-то! Я ляпнула про свой угольник, а они все заржали, начиная с моего опекуна. Его соперник улучил момент – резко двинул ладонью. Думал подловить лорда Ардена. Да не тут-то было! Опекун того и ждал. Сам вмазал морячку – и готово! Завалил, под гогот товарищей. Шкип всучил милорду баклажку рома. А матросы давай скандировать: «Пей до дна, пей до дна, пей до дна!» Он и допил. Но не до дна. Оставил на два пальца. Протянул мне баклажку и велит: «Пей!» Тихо так, без нажима велит. Но мне и в голову не пришло ослушаться. Такой он, мой опекун. Приложилась я к баклажке и выглохтала, чего мне милорд соизволил оставить. Матросы мне захлопали, и такое веселье пошло! Юнга заиграл на губной гармошке, девки пустились в пляс, и у меня ноженьки разгулялись! Я вскочила и ну отжигать – прямо заправская цыгантийка! Боцман, с кем опекун мерялся силой, подхватил меня и давай отплясывать рядышком! Еще двое пришвартовались к девкам, и мы вшестером зажгли от души! Представь себе этакий канун семгейна в трюме речного барка с селедкой! Те две парочки быстро выдохлись. Сели, на нас смотрят. Мой здоровячок тоже притомился: а попробуй-ка отплясывать джеригу, когда в тебе весу под полтора центнера! Я скачу себе в свое удовольствие, а он меня снизу за подол тянет: мол, передохни уже! Скучно ему. Я села и говорю ему: давай тоже на ладошках поборемся. Товарищи его ржут – судьба тебе, Имси, быть сегодня битым дважды кряду! Имси подставляет локоть, я гляжу – он не то что вполсилы, в одну пятую не давит! Я поднажала, чтобы он понял, что не с кисейной барышней связался. Он тут чуть локоть не уронил, но удержался, поднатужился. Я понемногу давлю, он тоже жмет, сильнее и сильнее. И дивится, и обидно ему – девчонке на локтях продуть! Но ничего не поделаешь! Взаправду у него судьба такая – дважды кряду в один день битым быть! Морячки и меня наградили баклажкой. Я ее всухую выхлестала!»
– Вот эту деталь я бы посоветовал вымарать, – сказал лорд Арден у нее за спиной. Эдера аж подскочила на табуретке, чуть не стукнувшись макушкой о низенький потолок. Как она не услышала его шагов – с ее звериным слухом?!
– До сего момента твои приключения выглядят более-менее правдоподобно. Но даже твои подружки, готовые прожевать любые чудеса из твоей жизни, вряд ли поверят в твою способность «выхлестать всухую» бутылку рома. И не стоит называть «моряками» обслуживающий персонал речного грузового барка. Кстати, они действительно такие крупные и бородатые? Что-то я не увидел среди них никого подходящего под твое описание. Хотя – одно из немногих верных наблюдений! – ночевал с ними в общем трюме. Я рад, что ты сумела занять себя до того, как мы пристанем в порту Белеира. Там тебе лучше отправить свои художественные вымыслы по адресу.
С пожеланиями успехов на литературном поприще лорд Арден вышел. Эдера высунула ему вслед язык. «Моряки» и впрямь все брились начисто, и среди них не водилось ни одного бугая весом больше центнера. Хотя парни были как на подбор крепкие, жилистые. Другие на такой работе не прокормятся. Многие из них – сыновья фермеров и ремесленников-кустарей из деревень в монастырских окрестностях. Эдера даже встретила старого знакомца. Пару лет назад он ушел с отцовской фермы в город, в поисках веселой жизни. Эдера поболтала с ним, рассказала о его семье, передала последние сплетни. И о его «веселой» жизни послушала.
