Это была довольно-таки существенная нестыковка в ходе ее рассказа. И она поняла это, на некоторое время замолчала…
— Но я не могла бы тебе помочь на территории другого государства… Я подумала, что раз ты — такая отчаянная и храбрая, то сама найдешь способ, как добраться до меня…
— Ладно, Соня, что сделано, то сделано… И я здесь. Что дальше? К чему было пугать меня этими куклами? Да еще и Розу втягивать в это дело? Ты же по-настоящему отравила ее…
Мне вдруг захотелось побыть одной. Все, что я услышала от Сони, попахивало сумасшедшинкой. Она была безумной, эта Соня… Зато теперь я более-менее понимала ход ее мыслей и, главное, причину, по которой она меня сюда пригласила. Значит, чтобы почувствовать себя более благополучной, чем я. Чтобы избавиться от депрессии и страхов. Чтобы не быть одинокой. Чтобы заполучить себе человека, более несчастного, чем она сама и привязать его к себе любым путем, даже, если для этого потребуется убить человека. Садовника, например…
Правильно говорит Герман — надо бежать отсюда, пока не поздно… А вдруг уже поздно?
Елена Вьюгина сидела на диване в гостиной своей московской квартиры и вязала свитер.
Пряжа, голубая, мягкая, пушистая, петли крупные, объемные… Вязание успокаивало ее, даже навевало дрему. В квартире было тепло, тихо, Константин лежал рядом, прикрывшись пледом и смотрел телевизор. Они вот уже как два дня вернулись из Болгарии.
— Кажется, что и не было никакой Страхилицы, и этих смешных и нежных коз, и симпатяги Тайсона… Что это кто-то другой, а не я доставала яйца из ящиков с соломой в курятнике… — Лена провязала еще несколько петель и повернула голову в сторону мужа. — А ты? Ты-то что молчишь?
— А что я? Крышу в доме починил, забор подправил, в курятнике переложил черепицу… Но ты права… Что-то в этой последней поездке есть сюрреалистическое, нереальное… Можно даже сказать, что нам все это приснилось. И знаешь, почему?
— Почему?
— Да потому что слишком сильный контраст между нашей московской жизнью и той, «страхилицкой»… Вот только Наташу мы так и не разыскали, вернулись без нее… И где ее искать теперь — ума не приложу. Можно было бы подключить милицию… я не знаю… интерпол… А вдруг она влипла в какую-нибудь очередную историю, и мы своими поисками ей только навредим? И такое может быть…
— Главное, что, когда она вернется в Страхилицу (а туда она не может не вернуться, потому что у нее там какое-никакое хозяйство, определенные обязательства перед людьми, которые за всем этим присматривают), Нуртен сразу же свяжется с нами… А она — женщина серьезная, на нее можно положиться… Я даже рада, что у Наташи такая хорошая знакомая…
Звонок раздался неожиданно, и Елена вздрогнула. Посмотрела на мужа.
— Кто бы это мог быть? Уже поздно… Ты кого-нибудь ждешь, Костя?
— Лена, ну кого я могу ждать?
— Мало ли… Что-то мне как-то не по себе… Не люблю я поздние звонки, визиты…
— Я пойду, посмотрю…
Константин легко, по-мальчишески, поднялся с дивана, поправил рубашку, домашние штаны и пошел в прихожую. Подойдя к двери, заглянул в глазок и увидел незнакомых ему людей. Двое мужчин в темных плащах.
— Кто там?
— Прокуратура. Откройте, пожалуйста.
— Костя, кто там? — Встревоженным голосом крикнула из комнаты Елена.
Он открыл. Подумал, что у работников прокуратуры, должно быть, особенное выражение лиц, и, глядя на этих людей, почему-то хочется спрятаться куда подальше, чтобы только не видеть эту печать разочарования, тоски и безысходности… Уж они-то знают, сколько на свете мерзости и безнаказанности…
— Вы — Константин Вьюгин?
— Да, это я… Что случилось?
— Вы позволите пройти? Ваша жена дома?
— Да…
Елена уже стояла в дверях с накинутой поверх халата шалью.
— Кто вы такие и что вам от нас нужно? — Спросила она нервным фальцетом.
— Следователь прокуратуры Серов Валентин Петрович, — представился один из «черных плащей».
— Помощник следователя прокуратуры — Минкин Михаил Александрович, — сказал второй.
— Проходите, пожалуйста… — Константину было стыдно за свой страх перед этими людьми. Он почувствовал, что даже колени его ослабли. Вот так же, подумалось ему, чувствуют себя люди, идущие на казнь… А ведь он даже не знал, что привело прокурорских работников к ним в столь поздний час. Хотя и догадывался — из-за Наташи…
Серов и Минкин прошли, сели за стол.
— Скажите, где ваша дочь? — Спросил Серов.
— Она в отъезде… — поспешила ответить Елена. — Отдыхает в Болгарии…
— В такое время?
— Да… У нее там друзья… Она живет в одной деревне… Мы только что оттуда вернулись…
— И как называется эта деревня?
— Страхилица… Это под Шуменом, в восьмидесяти километрах от Варны…
— Но мы справлялись в российском консульстве в Варне — виза вашей дочери, Натальи Константиновны Вьюгиной давно уже просрочена, и она не имеет права там находиться… Однако, и из страны она тоже как будто бы не выезжала… И, тем не менее, она в России… в Москве…
— Как? Наташа здесь? — Воскликнула Елена и стала оглядываться по сторонам, словно дочь могла находиться где-то совсем близко, в соседней комнате.
