Невысокий, широкоплечий, с круглой, почти лысой головой, он развалился на скамеечке, греясь в лучах еще теплого солнца, а на его коленях лежала толстая газета. Кладовщик производил впечатление толстячка, но на деле — ни унции лишнего веса. А впечатление хорошее, нужное впечатление, полезное, Кладовщик очень внимательно относился к тому, как выглядит. Неброская одежда, скромная поза, он был незаметен, как были незаметны тысячи его современников, родившихся еще при империи и приученных не выпячиваться. Кладовщик прекрасно чувствовал свой возраст, доминирующую в нем социальную группу, и умело сливался с большей частью толпы. Если бы среди его одногодков были модны «бермуды», то Кладовщик непременно бы надел цветастые шорты, а так — серые брюки, бежевая рубашка, легкая, несколько старомодная ветровка. Очки в недорогой оправе. С пятидесяти шагов Кладовщик попадал в рублевую монету, но очки все равно лежали на газете, придавая его обыденному облику еще более безобидный вид. Профессиональный убийца не может себе позволить привлекать внимание.
В отличие от него, человек, появившийся на бульваре минут через десять после Кладовщика, не старался быть незаметным. Он умел произвести впечатление, знал об этом и не собирался изменять своим привычкам, даже ради встречи с наемным убийцей. Он расположился на скамеечке, положив между собой и Кладовщиком небольшой сверток в полиэтиленовом пакете, и, не глядя на убийцу, поднес к уху малюсенький мобильный телефон. Никто со стороны не заподозрил бы, что эти столь разные люди разговаривают друг с другом.
— У вас возникли проблемы? — Кладовщик нацепил на нос очки и взялся за газету. Его губы едва шевелились.
— Спешное дело, решить которое можете только вы.
— Охотно окажу услугу.
Своего собеседника Кладовщик знал хорошо, даже лучше, чем хотелось бы. Полтора года назад удивительный талант этого человека спас убийце жизнь, он буквально вытащил Кладовщика с того света, найдя его, окровавленного после неудачной разборки с «солнцевскими», на обочине загородной трассы. С тех пор они не встречались, но Кладовщик прекрасно понимал, что благодетель не сообщил о нем в полицию не просто так, что рано или поздно он потребует ответную услугу, и это время пришло. Что ж, Кладовщик умел быть благодарным. Настолько благодарным, что до сих пор не решил, стоит ли брать деньги. Но собеседник не требовал таких жертв.
— Гонорар за ваши услуги не изменился?
— Нет.
На самом деле Кладовщик уже давно не брался за мелкие заказы, но решил, что старый знакомый может получить небольшую скидку.
— В пакете вся сумма.
— Обычно я беру только аванс.
— Думаю, нам нет нужды встречаться еще.
— Хорошо, — кивнул убийца, не прикасаясь к пакету. — Кто?
— У вас будет две цели. Здесь все материалы, включая фотографии, примерное расписание дня, даже ключи от квартиры и очень подробные инструкции.
— Вас интересует обычный пакет услуг или предпочитаете закамуфлировать мероприятие? Нападение грабителей, автокатастрофа?
— Все дополнительные пожелания изложены в инструкции.
— Понятно, — качнул головой Кладовщик. — Дата?
— Завтра.
— Хорошо.
Собеседник сложил телефон, поднялся со скамьи и направился к Пушкинской площади. Кладовщик перелистнул очередную страницу газеты и небрежным движением придвинул оставленный пакет ближе к себе.
Изысканный «Астон Мартин» неспешно, несмотря на спрятанное под капотом гигантское количество лошадей, двигался по второй полосе полупустого Садового кольца. Обычно Кабаридзе предпочитал «Бентли», солидный и дорогой, какой и положен преуспевающему врачу, но он знал, что Маша обожает скоростное «джеймсбондовское» купе, и для поездок с девушкой пользовался им.
— Надеюсь, ты завершил все свои дела на сегодня? — Девушка игриво посмотрела на профессора.
— Есть еще одно, — улыбнулся Кабаридзе.
— Какое?
— Я обещал одной красавице ужин при свечах.
— Как романтично. — Маша погладила профессора по руке. Ее взгляд стал задумчив. — Реваз, тогда, во время операции… Там была Екатерина Федоровна, да?
— Ты ее не узнала?
— Нет. — Девушка смутилась. — Поняла только сегодня, когда увидела ее на юбилее.
— Да, — после паузы ответил Кабаридзе. — На операции была Екатерина Федоровна.
— Ух, ты! — Маша удивленно тряхнула волосами. — Я училась по ее книгам! Она же легенда! Ты с ней знаком?
— Как видишь.
— Подожди, а вторая? Блондинка, которая была с ней. Ты называл ее Олеся. Неужели это Старостина? Олеся Старостина?
— Да.
— Чудеса! — Глаза девушки заблестели. — Третий тоже светило?
— Иностранное.
— А зачем ты их приводил?
— Посмотреть на тебя.
— На то, как я буду делать операцию?
— Да, — кивнул Кабаридзе. — Я действительно горжусь тобой, Машенька, и уверен, что ты станешь великолепным врачом.
— Они это подтвердили?
— Да.
— Чудеса. — Маша снова задумалась, и ее глаза стали грустными. — Но они ведь смотрели не только на то, как я делаю операцию. Я права?
— Права, — поколебавшись, признал профессор.
— Это был консилиум?
— Вроде того.
